Вернуться к Каталогу

  Большевики и Россия в Первой мировой войне

  Г.А. Калинин

      В начале августа 2015 года со ссылкой на агентство Интерфакс появилось сообщение о том, что спикер Госдумы РФ Сергей Нарышкин инициирует создание общественного совета по оценке взаимосвязи событий Первой мировой войны (ПМВ) и Октябрьской революции.  Цель – найти взвешенный подход к оцениванию и пониманию этих крупнейших и судьбоносных для России исторических событий прошлого века.

      Ещё ранее в связи с памятной датой начала ПМВ появилось немало публикаций, в которых большевики и их сторонники обвинялись за их якобы негативную роль в событиях тех лет.  Дескать, не будь этих злокозненных большевиков, развитие России пошло бы по более благоприятному сценарию.

      Отдельно доставалось большевикам за мирный договор, подписанный 3 марта 1918 года между Советской Россией и странами Четверного союза во главе с Германией в Брест-Литовске.  Делался вывод об огромном отрицательном влиянии Брестского мирного договора на историческую судьбу России и её народов.

      Так ли всё было на самом деле, как нас пытаются убедить ангажированные историки и политологи, однозначно негативно оценивающие всякие планы и действия большевиков?  С этим следует разобраться, включив в анализ события и явления, имевшие место в России и в мире до и после 3 марта 1918 года.  Попытка ответа на поставленный вопрос будет дана в этой и последующей статье под заголовком «Гражданская война и становление Советской цивилизации» (на сайте www.kalininga.ru).

      Рассматривая расстановку сил перед началом ПМВ, нетрудно придти к выводу, что предстояло сражение за новый передел мира и обладание колониями между старыми империями (Британия, Франция), с одной стороны, и набравшей силу Германией (в союзе с Австро-Венгрией, Турцией, Болгарией), с другой стороны.

      Что касается России, то в её владении находилась огромная и потенциально богатая территория, которую следовало только удерживать и развивать.  В этих условиях Россия больше других выигрывала, если бы заранее объявила о своём нейтралитете в предстоящем военном конфликте.

      Вместе с тем англо-французской коалиции было очень важно перетянуть Россию на свою сторону, помня о выдающихся бойцовских качествах русского солдата.  Если бы это удалось, то появились бы реальные предпосылки грядущей победы.  Но Россию вначале следовало чем-то привлечь.  И тогда Англия обещает России передать в её владение Константинополь, а также контроль над средиземноморскими проливами.  Это была крупная и лакомая «наживка» в расчёте на давнюю русскую мечту о «третьем Риме».

      В российском правительстве были, однако, здравомыслящие люди, которые отговаривали императора Николая Второго от вступления в войну, резонно указывая на то, что, во-первых, Британия была постоянным геополитическим противником России на протяжении нескольких столетий и потому не могла быть заинтересована в укреплении и возвышении российского государства.  Во-вторых, следовало считаться с тем очевидным фактом, что англичане собирались отдать России то, что принадлежало не им, а Турции.

      К сожалению, эти доводы не были приняты во внимание русским царём, и фактически национальные интересы России были принесены в жертву нацинтересам других  государств в уповании на будущие иллюзорные приобретения.

      Справедливости ради следует сказать, что у Николая Второго были свои собственные соображения в пользу вступления России в войну.  Ему казалось, что предстоящая война будет кратковременной и победоносной ввиду того, что Германия и Австро-Венгрия, оказавшись зажатыми между Францией и Россией, не смогут продолжительное время вести войну одновременно на два фронта.  К этому добавлялось желание победными действиями стереть из народной памяти недавнее унизительное поражение в русско-японской войне 1904 – 1905 гг.  Потери России в той локальной войне составили 270 тысяч человек (в том числе свыше 50 тыс. убитыми).  Япония после захвата южной части Сахалина и укрепления на Курильских островах, а также с учётом господства в Корее, закрыла для России на Востоке все выходы в открытый океан и к русским портам на Камчатке и Чукотке.  Для страны это стало бедствием геополитического масштаба.

      Действительность, однако, опрокинула оптимистические императорские ожидания: начавшаяся в 1914 году война получилась затяжной, упорной и кровопролитной, поглотившей все ресурсы, как в Действующей армии, так и в тылу.

      Российский император, обладая практически неограниченной властью, имел полное  право и соответствующие возможности на любой из вариантов государственного решения, но его роковой выбор в пользу войны самым драматичным образом повлиял на судьбу России, направив её развитие по пути революционных потрясений.

      Неспособный в силу своих личностных качеств успешно управлять огромной державой, Николай Второй мог бы войти в историю с репутацией всего лишь царя-неудачника.  Однако в памяти народной он остался под именем Николай Кровавый, как человек, от деяний или бездействия которого было напрасно пролито немало народной крови.

     А началось всё с трагедии на Ходынском поле под Москвой во время коронационных торжеств 1894 года.  На поле этом в ожидании обещанной раздачи царских подарков скопились сотни тысяч людей.  Из-за преступной беспечности организаторов мероприятия людские массы оказались стиснутыми на неподготовленной территории (рвы, канавы, ямы), вследствие чего возникла страшная давка, от которой около 2 000 человек погибли сразу или в госпиталях, а ещё несколько сотен получили увечья.

      Пострадавших было так много, что их не знали где размещать, поскольку все больницы были переполнены.  Зная о масштабах трагедии, Николай Второй, тем не менее, не отменил и не перенёс на другое время ни одного из запланированных праздничных мероприятий (балы, фейерверки и т.п.).  Трагедия эта в самом начале вступления на престол наложила кровавый отпечаток на всё последующее время царствования Николая Второго.

     9 января 1905 года в С.- Петербурге случилась новая трагедия, вошедшая в историю под названием Кровавое воскресенье.  В этот день рабочие хотели организованно подойти к Зимнему дворцу, чтобы вручить царю петицию со своими жалобами, пожеланиями и требованиями.  Некоторые взрослые взяли с собой детей, будучи уверенными в том, что мирные лозунги и христианские хоругви гарантируют их безопасность.

      Власть, однако, действовала в своей собственной манере.  Против мирно шествующих людей была проведена войсковая операция с привлечением воинских формирований из Прибалтики дополнительно к частям местного гарнизона.  Город был разбит на сектора и взят в кольцо.  Военные стреляли в людей и рубили шашками тех, кто не успел убежать или спрятаться после первых выстрелов.

      Это преступление самодержавия всколыхнуло всю страну и стало катализатором Первой русской революции.  И хотя революция была подавлена, многим  подданным империи стало понятно, что ненавистный режим долго не продержится.

      Вскоре к ранее принесённым жертвам добавились бессмысленные миллионные жертвы и страдания народа во время ПМВ.  Не исключено, что именно все эти совокупные деяния по закону возмездия отразились на судьбе самого Николая Романова и его семьи.  Как сказала одна мудрая женщина: «Неверный путь сам каждый выбирает.  Всегда расплата не потом, а в этой жизни наступает».

      Со временем подтвердились опасения тех, кто сомневался в благонамеренности союзников по Антанте.  Как правило, критики большевиков обвиняют последних в том, что они, дескать, использовали деньги Германии – врага России для устройства своей революции.  Однако к огромному огорчению хулителей большевиков к настоящему времени стало доподлинно известно, что также и Британия тайно работала на поражение царской России.  Вот как об этом пишет в своей монографии Н.А. Нарочницкая: « Не только рейхсканцелярия и венское военное министерство, но и британская казна начала в разгар войны финансировать русскую революцию…  5 сентября 1916 г. Британия должна дать согласие на русский контроль над Босфором.  Тут и зреет соображение воспрепятствовать этой вожделенной мечте путём «подрыва изнутри» и создания внутреннего хаоса.  С этого момента смертельные враги Англия и Германия вместе тянут за один рычаг, работая на революцию в России.  Ллойд Джордж и лорд Милнер выделяют на это, по сведениям британского разведывательного ведомства, 21 млн. рублей» (Нарочницкая Н.А. Великие войны ХХ столетия). 

      Такие действия Британии диктовались следующими вполне прагматичными соображениями.  Спустя два года после начала войны стало понятно, что Германия и её союзники сильно истощены, и выиграть войну не в состоянии.  Еще один фактор неизбежной победы Англия видела в скором вступлении в войну Соединённых штатов Америки с их огромным финансовым, промышленном и военным потенциалом.  В этих новых условиях война могла быть доведена до победного конца и без участия в ней императорской России, и тогда с ней не придётся делиться плодами победы.  Сработал старый и не такой уж редкий приём, когда должник «заказывает» своего кредитора, чтобы в случае успеха уклониться от выполнения долговых обязательств.

      Берлин и Вена тратили свои деньги на то, чтобы каким-то образом, например, через общественное давление на царское правительство вывести Россию из войны, принудить её к заключению сепаратного мира и, тем самым, ликвидировать Восточный фронт.  Это давало бы им шансы если не на победу, то, по меньшей мере, на почётный мир.  «Валить» царя в их планы не входило (не зачем было).

      Планы Британии были более изощрёнными.  Неверно утверждение, что Англия стремилась к созданию в России «внутреннего хаоса».  А кто тогда будет воевать с врагами Британии?!  Нет, цель заключалась в том, чтобы поменять существовавший в России имперский порядок не на хаос, а новый порядок, в наибольшей степени благоприятный интересам Британии. 

      Не могло быть и речи о выходе России из войны.  Сделать нужно было так, чтобы внезапно вспыхнувшая русская революция смела бы монархический строй, и чтобы новое послушное демократическое правительство продолжило бы войну, но при этом напрочь «забыло» о каких-либо обязательствах Лондона перед прежним «антинародным тираническим  режимом».  В плане сравнения с современными «цветными» революциями Февральскую буржуазно-демократическую революцию 1917 года можно было бы именовать Белой, или Белоснежной (зима, однако!).

      На вопрос «Кому достались британские деньги?» ответить легко, если вспомнить, что большевики «проспали» Февральскую революцию в том смысле, что они её не ожидали и к ней не готовились.  В этом нет ничего удивительного: все «цветные» революции тайно и тщательно готовятся, но для большинства населения вспыхивают как бы неожиданно и развиваются стремительно.  Когда Ленин в апреле 1917 года прибыл в Петроград, он увидел другую страну, в которой сохранились только осколки императорской России (революционный народ посбивал и частично или полностью уничтожил все символы имперского прошлого).  А государственным кораблём управляло Временное правительство под лозунгом войны до победного конца.

      А теперь уместно напомнить, что в царской России внутри правящей элиты и в среде имущих классов было немало англоманов, или англофилов, общавшихся между собой посредством многочисленных Английских клубов по всей стране.  В такой мощной сетевой структуре найти организаторов и исполнителей британских планов было нетрудно.  Другими словами, «пятую колонну» даже не нужно было долго формировать, поскольку она уже находилась в состоянии готовности и только ожидала сигнала к началу выступления.

      В принципе у русского императора была возможность сохранить свою власть и избежать революционных потрясений, если бы он своевременно прислушался к советам тех, кто выступал за выход России из войны,  И опять он сделал неверный выбор, поставив «верность союзническим обязательствам» выше национальных интересов, чем погубил Российскую империю и себя лично.

 

     Таким образом, английские деньги обеспечили желаемый результат, и монархическая Россия канула в Лету.  Последующие события также лежали в русле британских планов: после вступления в войну США (в апреле 17-го) и заключения в 1919 году Версальского мирного договора англо-саксонская коалиция в лице США и Великобритании фактически продиктовала побеждённым государствам и всему остальному миру условия нового мирового порядка.

 

     Было ли такое коварное поведение британского союзника царской России таким уж сверхнеожиданным  и непредсказуемым?  Вряд ли.  Всё предшествующее поведение Англии всегда было направлено на ослабление России, на умаление её роли на международной арене.  Британия, в частности, не могла простить России её «дерзких» односторонних действий, направленных на частичный пересмотр итогов Крымской войны 1853 –56 гг.  Были и другие причины недовольства Россией.

 

     Как известно, Крымскую войну Россия вела против коалиции четырёх держав: Англии (организатор), Франции, Турции и Сардинии.  Известно также, что, несмотря на героизм защитников Севастополя, Россия эту войну проиграла.  Причиной тому, в первую очередь, явилась технологическая отсталость России: её устаревший парусный флот не мог на равных (кроме Турции) соперничать с маневренными и быстроходными кораблями-пароходами противников.

     По условиям Парижского мира от 1856 года Россия, во-первых, отказывалась от прав на Молдавию и Валахию, и, во-вторых, обязывалась обеспечить «нейтрализацию Чёрного моря».  Последнее условие запрещало побеждённой стране иметь флот и береговые укрепления на Чёрном море.

 

     Для России наступили плохие времена: против неё единым дипломатическим фронтом выступили крупнейшие государства Европы (Британия, Австрия, Франция).  Россия превратилась как бы в «страну-изгоя».  Тогда, как и сейчас, за призывами «Наказать Россию!», «Изолировать Россию!» и тому подобному проявлению атлантической солидарности стояло невысказанное, но плохо сдерживаемое желание «Уничтожить Россию!».

     Полной дипломатической изоляцией России помешало её сближение с амбициозной Пруссией, которая желала занять более престижное место на политической карте Европы.  Началось всё с разгрома Бисмарком Австрии.  Стало ясно, что в ближайшие несколько лет возникнет военное противостояние между Францией и Пруссией.

 

     Учитывая недружественную и бескомпромиссную позицию Франции, Россия договаривается с Пруссией о взаимном поведении в случае франко-прусской войны.  Бисмарк взамен на невмешательство России в эту войну соглашается поддержать планы России в части освобождения от тех статей Парижского мира, которые ущемляли её интересы на Чёрном море.

 

     После решительного сражения под Седаном 2 сентября 1870 года немецкие войска принудили французскую армию капитулировать.  Пользуясь ослаблением антироссийской коалиции, министр иностранных дел России А.М. Горчаков 19 сентября 1870 года направил европейским правительствам «Циркулярную депешу» с уведомлением о том, что российское правительство больше не считает себя связанным обязательствами относительно «нейтрализации Чёрного моря».

 

     На этот крупный дипломатический успех России откликнулся поэт и дипломат Ф.И. Тютчев своим стихотворением, посвящённым князю А.М. Горчакову:

 

                                                      «Да, Вы сдержали Ваше слово: 

                                                         Не двинув пушки, ни рубля,

                                                         В свои права вступает снова

                                                          Родная русская земля.

                                                          И нам завещанное море

                                                          Опять свободною волной,

                                                          О кратком позабыв позоре,                                                           

                                                          Лобзает берег свой родной».

                                                          (Ноябрь, начало декабря 1870)

      Догадайтесь, откуда последовал самый бурный поток брани, проклятий и угроз в адрес России?  Правильно, из Лондона!  И так было всегда в тех случаях, когда Россия осмеливалась руководствоваться собственными национальными интересами.  Вот и Карл  Маркс вместе с Фридрихом Энгельсом в русле господствующей пропаганды добавили свои русофобские высказывания, обличая Россию, как «тюрьму народов». 

      Между тем, с учётом всех действительных недостатков, «тюрьмой народов» Россия как раз и не была.  При расширении на Восток Россия никогда не обращала в рабство покорённые народы и не вводила на новых территориях крепостную зависимость.  Напротив, со стороны правительственных структур делалось всё, чтобы новые подданные империи в максимальной степени сохраняли присущие им образ жизни, обычаи и верования.

     А как обстояли дела в этом плане в самой колониальной Британии?   Для ответа на этот вопрос нам понадобятся авторитетные и квалифицированные суждения кого-либо из современников тех лет.

      В 1883 году в Москве впервые вышла книга Е.П. Блаватской, в основу которой легли путевые заметки и размышления автора от поездки в Индию, совершённую несколькими годами ранее.  Сама Елена Петровна Блаватская в это время имела гражданство США, но от своего русского происхождения никогда не отрекалась.  Вот её видение отношения к России со стороны Британии.

       «Приехала партия, состоящая из американского полковника, чистейшего янки, двух англичан из Лондона – ярых патриотов, но либералов, и американской гражданки, хотя и русской по рождению, и вот национальность последней поднимает на ноги всю полицию!  Напрасно было бы доказывать, что туристы единственно заняты метафизическими спекуляциями о мирах неведомых и что они не только не интересуются политикой земного шара, но что их русская спутница даже и «аза в ней не смыслит».  «Коварство России давно вошло в пословицу»,-- отвечают ей.

      Эта национальная черта англичан кричать «караул, режут», когда их никто не думает трогать, -- отвратительна.  Она в них особенно развилась со времён Биконсфильдского премьерства.  Но если эта черта замечательна даже в Англии, то с чем сравнить её в Индии?  Здесь подозрительность перешла в мономанию: англо-индийцы готовы видеть шпионов России даже в собственных сапогах, и они упиваются этою идеей до чёртиков» (Блаватская Е.П. Из пещер и дебрей Индостана).

      В этой же своей книги Е.П. Блаватская приводит также рассуждения образованного индуса-мусульманина о положении коренного населения покорённой англичанами Индии: «Нам всё твердят о тирании и деспотизме России, нас пугают жестокостью её правительства.  Да знаете ли вы, что на это отвечают хотя бы наши мусульмане?  Они говорят следующее: да, может быть администраторы России и жестоки, и её правительству не сравниться с «благодушным» правительством её величества императрицы Индии.  Но когда мы слышим и читаем со всех сторон, что в России такой-то генерал – мусульманин, другой – армянин и, несмотря на это, главнокомандующий целой армией, между тем как у нас последний английский солдат скорее дезертирует, нежели согласится повиноваться и признать начальником туземца, будь последний хоть принц крови, то сравнивая нашу горькую участь с судьбой и надеждами каждого верного России иноверца и иноплеменника, у нас невольно шевелится в душе вопрос: чем же мы заслужили подобные унижения?  Почему это только нас одних держат в чёрном теле?  И, в безмолвном отчаянии, сознавая всю безвыходность нашего положения, нельзя нам подчас и не позавидовать положению нашего брата-мусульманина в так называемой вами деспотической России!» (там же).

      Добавьте к этому, что из-за боязни восстания англичане лишили коренных жителей Индии не только огнестрельного оружия, но и необходимых бытовых предметов.  Об этом ещё одна цитата из Е.П. Блаватской: «У народа не только отняли всякое оружие, но даже лишили последнего топора и ножа.  Крестьянину нечем ни дров нарубить, ни защититься от тигра».

     Приведённые выше свидетельства дают ответ на вопрос: Где же на самом деле находилась пресловутая «тюрьма народов» и кто были её надзиратели?  Западная пропаганда нашла смысловую отмычку («коварство России давно вошло в пословицу») к умам европейцев.  И эта находка позволяет вне времени огульно обвинять Россию во всех смертных грехах без предъявления доказательств и вопреки фактам.

      Оставим право самим читателям решить «головоломку» применительно к отношениям государств в ПМВ: какое из союзных держав проявило расчётливое коварство, а какое – доходящее до глупости прямолинейное простодушие?

      Автор сознательно в некоторых местах отклоняется от заявленной темы и расширяет её, чтобы противодействовать имеющим место фальшивым стереотипам при освещении исторических событий.  К ним относится, например, попытка возложить исключительно на большевиков ответственность за «разложение армии и дезорганизацию тыла».

      Сторонники подобных воззрений склонны демонизировать большевиков, приписывая этой малочисленной политической силе «заслуги», на которые она по факту претендовать не может.  В самом деле, большевики в силу своих доктринёрских соображений предпочитали вести свою агитационно-пропагандистскую работу в среде промышленных рабочих.  Что касается крестьянства – наибольшей части населения России, то здесь наивысшим авторитетом пользовалась более массовая и популярная организация социалистов-революционеров (эсеров), ведущая своё начало от народовольцев.  Именно эсеры считались и являлись выразителями интересов крестьянства, выступая с политической  программой свержения самодержавия и социализации земли.

      С другой стороны, следует принять во внимание, что без учёта офицерского состава подавляющую часть Действующей армии составляли выходцы из крестьянского сословия, в то время как рабочие предприятий военно-промышленного комплекса освобождались от воинского призыва.  Все эти факторы позволяли эсерам играть ведущую роль в смысле влияния на настроения основной массы трудового населения России, как на фронте, так и в тылу.

     В сравнении с эсерами влияние большевиков на крестьянскую массу лежало в диапазоне от скромного до незначительного.  Это была роль второго или даже третьего плана на политической сцене тогдашней России.  Другое дело, что большевики обладали способностью не только воспринимать хорошие идеи и полезные программные установки, но также умением эффективно претворять их в жизнь.  Этого у них не отнимешь.

      Признавая роль политических партий и общественных объединений, следует всё-таки при оценке текущего политического момента исходить из реальных социально-экономических предпосылок, объективно сложившихся в стране.  Тогда появится надежда добраться до истины, минуя ранее навязанные стереотипы.

      К сожалению, в общем плане приходиться констатировать, что официальная историческая наука служит для того, чтобы имевшие место события прошлого описывать с позиций правящих классов, партий, режимов или элитарных групп согласно формуле «Кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое».  Именно поэтому в общественном сознании возникает сумятица и неразбериха всякий раз при смене режимов, общественных формаций и т.п., когда речь заходит о трактовке и оценке реальных исторических событий.

      К счастью, в подобных случаях на помощь приходят не учебники истории, а заслуживающие доверия свидетельства людей, ставших вольными или невольными очевидцами и (или) участниками далёких событий.  Эти люди и являются по существу источниками исторической правды и доносят её до современников и потомков.  Так, будущий известный писатель К.Г. Паустовский осенью 1915 года продвигался со своим санитарным отрядом вместе с отступающими русскими войсками через территорию Белоруссии.  Описанный им эпизод произошёл около местечка Пружаны.

     «В поле около Пружан мы увидели брошенное орудие с развороченным стволом и остановились.

     -- Что это? -- спросил я бородатого солдата и показал на разбитое орудие.  Солдат лежал, прислонившись к орудийному колесу, и курил.  Он мельком посмотрел на меня и ничего не ответил.

     -- Чего он спрашивает? – закричал солдат с зелёным лицом.  Он сидел на корточках и соскабливал щепкой грязь с сухаря.  – Чего душу тянет?  Не соображает, что с орудием?  Измена – вот что!

     -- Измена! – повторил хриплым голосом бородатый солдат, сел и отшвырнул цигарку.  Он сжал чёрный кулак и потряс им на восток, где ветер гнул тонкие ракиты.

     -- Измена, язви их в бога, в мать, в душу!  Артиллерия вперёд обозов отходит.  Нет снарядов.  А какие есть, так те рвутся в стволах.  И патронов обратно нету.  Что ж мы, дрючками, что ли, будем с германцами биться!

     -- Измена! – сказало несколько глухих голосов.  – Не иначе, измена.

     Так я впервые услышал на фронте это чёрное слово – «измена».  Вскоре оно прокатилось по всей армии, по всей стране.  Его произносили то шёпотом, то во весь просуженный голос.  Говорили все – от обозного солдата до генерала.  Даже раненые в ответ на расспросы: «Как ранен?» -- злобно отвечали: «Измена!».

     Всё чаще слышалось имя военного министра Сухомлинова.  Говорили об огромных взятках, полученных им от крупных промышленников, сбывавших армии негодные снаряды.

     Вскоре слухи пошли шире, выше, -- уже открыто обвиняли императрицу Алису Гессенскую в том, что она руководит в России шпионажем в пользу немцев.

     Гнев нарастал.  Снарядов всё не было.  Армия откатывалась на восток, не в силах сдержать врага» (Паустовский К.Г.  Беспокойная юность).

      После ранения и соответствующего лечения Паустовский в 1916 году вопреки своему желанию не был допущен к местам боевых действий и потому вынужден был искать себе работу в тылу.  Тогда же он решил «пойти в народ», чтобы набраться впечатлений для писательской деятельности.  Далее идёт картина тогдашней тыловой жизни.

       "Я слушал разговоры – пьяные и трезвые, робкие и отчаянные, полные покорности и злобы, -- всякие разговоры.  Было в них только одно общее – надежда на «замирение», на то, что вернуться с войны солдаты и произведут то «облегчение жизни», без которого ничего не оставалось делать, как только помирать голодной смертью.

     Как будто весь народный гнев был собран там, на западе, в армии.  Деревня ждала, когда же он хлынет оттуда, расколет на черепушки постылую жизнь, сметёт убогое существование, и мужик, и мастеровой, фабричный человек, рабочий, возьмут наконец власть над землёй.  Вот тогда-то начнётся жизнь!  Тогда-то и зачешутся к работе руки и пойдёт по всей стране такой перезвон пил, топоров и молотков, что бей хоть во все колокола – ничем не заглушишь» (там же).

        Приведённые выше свидетельства приводят к пониманию того, какие настроения преобладали в Действующей армии и какой выход из кризисной ситуации видели народные массы.  Лозунг «замирения», т.е. выхода России из войны отвечал чаяниям большинства народа независимо от усилий или бездействия большевиков.  Просто последние, имея целью стать выразителями народных ожиданий и настроений, обязаны были учитывать это в своей программе и в практической деятельности.

      В связи со всем вышеизложенным, приходится делать вывод о невысокой компетентности лиц, подвизающихся на ниве отечественной истории, поскольку они не состоянии расставить в правильной последовательности причину и следствие.  Впрочем, допускаю, что существуют такие историографы, которые всё прекрасно понимают, но сознательно лгут из конъюнктурных соображений.

      Свергнувшая самодержавие Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 года протестный потенциал в обществе несколько уменьшила, поскольку появилась надежда на лучшую жизнь.  Революция покончила с привилегиями дворянского сословия и заложила основы гражданского общества.  Хотя Временное правительство в своих решениях отражало позицию победившей буржуазии, но также образованные и обеспеченные горожане оказывали ему поддержку, ибо они были рады обретённым политическим свободам и потому не считали нужным ещё что-либо радикально реформировать.

      А что реально получили промышленные рабочие и крестьяне?  Ответ: никаких положительных изменений не произошло.  Временное правительство и слышать не желало о рабочем контроле над предприятиями и передаче земли в руки крестьян.  Кроме того, было решительно заявлено о тесном единении с доблестными союзниками и продолжении войны до победного конца.

      Как воспринималась такая позиция Временного правительства теми, кого она касалась в наибольшей степени, т.е. окопными солдатами?  Ответ на этот вопрос даёт американский писатель и публицист Джон Рид.  Ему повезло оказаться в самой гуще революционных событий в России и оставить свои свидетельские показания в знаменитой книге «Десять дней, которые потрясли мир».

      Об этой своей книге Д. Рид пишет так: «…рассказывая историю тех великих дней, я старался рассматривать события оком добросовестного летописца, заинтересованного в том, чтобы запечатлеть истину».  Да, с помощью показаний такого авторитетного свидетеля можно отбиться от измышлений целого взвода ангажированных историков и политологов!

     И вот какой ответ на вышепоставленный  вопрос даётся в книге Д. Рида: «А по всему фронту длиною 6 тысяч миль бурлила, как морской прилив, многомиллионная русская армия, высылая в столицу новые сотни и сотни делегаций, требовавших: «Мира! Мира!». 

     Я отправился за реку, в цирк Модерн, на один из огромных народных митингов, которые проходили по всему городу, с каждым вечером собирая всё больше и больше публики…

     Говорил солдат от какой-то 548-й дивизии.  «Товарищи! – кричал он, и в его истощенном лице и жестах отчаяния чувствовалась самая настоящая мука, -- люди, стоящие наверху, всё время призывают нас к новым и новым жертвам, а между тем тех, у кого есть всё, не трогают…»

     Солдат говорит: «Укажите мне, за что я сражаюсь.  За Константинополь или за свободную Россию?  За демократию или за капиталистические захваты?  Если мне докажут, что я защищаю революцию, то я пойду и буду драться, и меня не придётся подгонять расстрелами.  Когда земля будет принадлежать крестьянам, заводы – рабочим, а власть – Советам, тогда мы будем драться!» (Рид Джон. Десять дней, которые потрясли мир).

     Итак, Временное правительство не решило ни одной кардинальной проблемы большинства российского общества.  Реакцией на это стала самоорганизация народа в форме Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.  Д. Рид о них говорит так: «…Советы сами по себе являются чудесным проявлением организационного гения русских трудящихся масс».

     Мощная народная поддержка Советов, в противовес Временному правительству, привела к фактическому двоевластию в стране.  Ясно, что такое не могло продолжаться долго.

     Чтобы правильно оценить расстановку сил, следует принять во внимание следующее.  С почти мгновенным падением многовековой царской (императорской) власти лопнули политические, военные, идеологические и другие «обручи», скрепляющие государство в единое целое.  С этого момента не стало легитимной власти, пользующейся безусловным доверием народа.  На политическую сцену страны, естественно, выступили силы, предлагающие свою модель будущего России.  Можно сказать, что началось состязание, или борьба образов.  Победить в этой борьбе могла только такая политическая сила, которая создаст для большинства народа самый привлекательный образ будущего устройства России.

      Как известно, большевики с запозданием включились в политическую борьбу, и потому их представительство в Советах на первом этапе было минимальным.  Но во главе большевиков стоял В.И. Ленин, который мгновенно понял, что все партии социалистической направленности предлагают растянутые во времени реформы, не отвечающие насущным настроениям и интересам большинства трудящихся России.  И тогда Ленин в своих «Апрельских тезисах» формулирует меры, призванные разрубить «Гордиев узел» российских проблем.  Основные ленинские идеи: перерастание буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую; устранение двоевластия путём передачи всей власти Советам; национализация земель; контроль над общественным производством и распределением.

      Считаем необходимым в этом месте статьи сделать небольшое отступление, чтобы рассмотреть позицию тех общественных групп, которые являются сторонниками или симпатиками монархического устройства России.  Эти граждане РФ в качестве обоснования своей правоты ссылаются на то, что Россия до 1913 года динамично развивалась, имея годовой прирост промышленной продукции на уровне 9 %.

           Однако при этом умалчивается, что западные банки, охотно предоставлявшие России крупные займы, извлекали за счёт дешевизны рабочей силы прибыль на многие сотни миллионов золотых рублей ежегодно, и прибыль эта полностью уходила за границу. В итоге, рост экономики никак не влиял на уровень и качество жизни трудящихся.  Россия по-прежнему оставалась малограмотной страной (грамотность 27 %) с высокими показателями текущей и хронической заболеваемости.

      Статистика показывает, что из-за низкой механизации и электрификации производительность труда в России была в 9 раз меньше, чем в США, и в 5 раз меньше, чем в Англии.  А это – уровень слаборазвитой страны.

      Тут слышатся голоса тех, кто обращает внимание на успехи России в аграрном секторе: страна, дескать, слыла «житницей Европы».  Да, в России были созданы условия для крупнотоварного производства сельхозпродукции за счёт концентрации земельных угодий в помещичьей и церковной (монастырской) собственности, но обрабатывали эту землю вручную миллионы работников (батраков, подёнщиков), получавших за свой труд жалкие гроши.

      Низкий уровень оплаты труда делал российскую аграрную продукцию вполне конкурентоспособной на внешних рынках.  Одновременно дешевизна рабочей силы и погоня за высокой прибылью не стимулировали владельцев земли на покупку дорогой сельхозтехники и внедрение новых прогрессивных технологий.  Другими словами, речь идёт о фактической консервации отсталости: на полях огромной России использовались в 1913 году лишь 152 трактора.  Вот такие «успехи», которым якобы навредили большевики.

      Изложенная Лениным программа действий нашла положительный отклик в массах, поэтому депутаты, стоящие на большевистской платформе, стали вытеснять в Советах меньшевиков и эсеров.

      Временное правительство не желало безучастно смотреть на то, как их самые бескомпромиссные политические оппоненты завоёвывают большинство в Советах и скоро смогут получить реальную власть.  С целью дискредитации большевистских лидеров им было предъявлено обвинение в измене и в том, что они – германские агенты, участники антироссийского заговора.  Но, как пишет Д. Рид, «Временное правительство оказалось не в состоянии подтвердить обоснованность этих обвинений; документы, якобы доказывающие существование заговора, оказались подложными, и большевики один за другим освобождались из тюрем без суда, под фиктивный залог или вовсе без залога».

      Неудачная попытка судебной расправы над большевиками заставила новых правителей России искать другие возможности достижения своих целей.  Не только Временное правительство, но и жаждущие реванша промонархические круги намеревались уничтожить Советы и установить в стране сильную диктаторскую власть (сторонники генерала Корнилова).   «Лидер правого крыла кадетской партии Родзянко заявил в «Утре России», что взятие Петрограда немцами было бы великим счастьем, потому что уничтожило бы Советы и избавило Россию от революционного Балтийского флота» (там же).

     Вот на таком историческом фоне, когда контрреволюционные силы сплотились, чтобы окончательно разгромить Советы, Ленин призвал народ к восстанию, чтобы покончить с двоевластием и передать Советам всю полноту власти, как в центре, так и на местах.

     Анализируя причины победы большевиков, Д. Рид приходит к такому выводу: «Не компромиссами с господствующими классами или другими политическими лидерами, не примирением со старым правительственным аппаратом завоевали большевики власть.  Но они сделали это и не путём организованного насилия маленькой клики.  Если бы широкие массы российского населения не были готовы к восстанию, оно потерпело бы неудачу.  Естественная причина огромного успеха большевиков кроется в том, что они осуществили глубинные и простые стремления широчайших слоёв населения, призвав их к работе по разрушению и искоренению старого, чтобы потом вместе с ними возвести в пыли падающих развалин остов нового мира…» (там же). 

Калинин Геннадий Александрович