Истоки и становление Советской цивилизации

(сборник статей)

Г.А. Калинин

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

1. Большевики и Россия в Первой мировой войне

2. Гражданская война и становление Советской цивилизации

3. Что нам делать с Генералиссимусом Победы? (к 65-летию Победы)

4. О том, как создавалось оружие Победы (к 70-летию Победы)

5. О лучшем пилоте Второй мировой войны (к 70-летию Победы)

6. Характер и особенности Великой Отечественной войны (к 70-летию Победы)

7. Каким Запад видит будущее России

АННОТАЦИЯ

      100-летняя годовщина двух революций 1917 года (февральской и октябрьской) стимулировала общественную мысль в России и за её пределами к поискам ответов на животрепещущие вопросы о прошлом и будущем страны.  Почему всё произошло так, как произошло?  Какие силы и обстоятельства позволили, или помогли народу выстоять и победить в смертоносной схватке с силами зла?  Чего ждать и что делать для достойного будущего?  Автор делает попытку в серии написанных в разное время и размещённых на сайте www.kalininga.ru статей, дать свои ответы на эти и другие вопросы. 

1. Большевики и Россия в Первой мировой войне

     В начале августа 2015 года со ссылкой на агентство Интерфакс появилось сообщение о том, что спикер Госдумы РФ Сергей Нарышкин инициирует создание общественного совета по оценке взаимосвязи событий Первой мировой войны (ПМВ) и Октябрьской революции.  Цель – найти взвешенный подход к оцениванию и пониманию этих крупнейших и судьбоносных для России исторических событий прошлого века.

   Ещё ранее в связи с памятной датой начала ПМВ появилось немало публикаций, в которых большевики и их сторонники обвинялись за их якобы негативную роль в событиях тех лет.  Дескать, не будь этих злокозненных большевиков, развитие России пошло бы по более благоприятному сценарию.

     Отдельно доставалось большевикам за мирный договор, подписанный 3 марта 1918 года между Советской Россией и странами Четверного союза во главе с Германией в Брест-Литовске.  Делался вывод об огромном отрицательном влиянии Брестского мирного договора на историческую судьбу России и её народов.в.

Так ли всё было на самом деле, как нас пытаются убедить ангажированные историки и политологи, однозначно негативно оценивающие всякие планы и действия большевиков?  С этим следует разобраться, включив в анализ события и явления, имевшие место в России и в мире до и после 3 марта 1918 года.  Попытка ответа на поставленный вопрос будет дана в этой и последующей статье под заголовком «Гражданская война и становление Советской цивилизации».

Рассматривая расстановку сил перед началом ПМВ, нетрудно придти к выводу, что предстояло сражение за новый передел мира и обладание колониями между старыми империями (Британия, Франция), с одной стороны, и набравшей силу Германией (в союзе с Австро-Венгрией, Турцией, Болгарией), с другой стороны.

Что касается России, то в её владении находилась огромная и потенциально богатая территория, которую следовало только удерживать и развивать.  В этих условиях Россия больше других выигрывала, если бы заранее объявила о своём нейтралитете в предстоящем военном конфликте.

Вместе с тем англо-французской коалиции было очень важно перетянуть Россию на свою сторону, помня о выдающихся бойцовских качествах русского солдата.  Если бы это удалось, то появились бы реальные предпосылки грядущей победы.  Но Россию вначале следовало чем-то привлечь.  И тогда Англия обещает России передать в её владение Константинополь, а также контроль над средиземноморскими проливами.  Это была крупная и лакомая «наживка» в расчёте на давнюю русскую мечту о «третьем Риме».

В российском правительстве были, однако, здравомыслящие люди, которые отговаривали императора Николая Второго от вступления в войну, резонно указывая на то, что, во-первых, Британия была постоянным геополитическим противником России на протяжении нескольких столетий и потому не могла быть заинтересована в укреплении и возвышении российского государства.  Во-вторых, следовало считаться с тем очевидным фактом, что англичане собирались отдать России то, что принадлежало не им, а Турции.

К сожалению, эти доводы не были приняты во внимание русским царём, и фактически национальные интересы России были принесены в жертву национальным интересам других  государств в уповании на будущие иллюзорные приобретения.

Справедливости ради следует сказать, что у Николая Второго были свои собственные соображения в пользу вступления России в войну.  Ему казалось, что предстоящая война будет кратковременной и победоносной ввиду того, что Германия и Австро-Венгрия, оказавшись зажатыми между Францией и Россией, не смогут продолжительное время вести войну одновременно на два фронта.  К этому добавлялось желание победными действиями стереть из народной памяти недавнее унизительное поражение в русско-японской войне 1904 – 1905 гг.  Потери России в той локальной войне составили 270 тысяч человек (в том числе свыше 50 тыс. убитыми).  Япония после захвата южной части Сахалина и укрепления на Курильских островах, а также с учётом господства в Корее, закрыла для России на Востоке все выходы в открытый океан и к русским портам на Камчатке и Чукотке.  Для страны это стало бедствием геополитического масштаба.

Действительность, однако, опрокинула оптимистичные императорские ожидания: начавшаяся в 1914 году война получилась затяжной, упорной и кровопролитной, поглотившей все ресурсы, как в Действующей армии, так и в тылу.

Российский император, обладая практически неограниченной властью, имел полное  право и соответствующие возможности на любой из вариантов государственного решения, но его роковой выбор в пользу войны самым драматичным образом повлиял на судьбу России, направив её развитие по пути революционных потрясений.

Неспособный в силу своих личностных качеств успешно управлять огромной державой, он мог бы войти в историю с репутацией всего лишь царя-неудачника.  Однако в памяти народной он остался под именем Николай Кровавый, как человек, от деяний или бездействия которого было напрасно пролито немало народной крови.

А началось всё с трагедии на Ходынском поле под Москвой во время коронационных торжеств 1894 года.  На поле этом в ожидании обещанной раздачи царских подарков скопились сотни тысяч людей.  Из-за преступной беспечности организаторов мероприятия людские массы оказались стиснутыми на неподготовленной территории (рвы, канавы, ямы), вследствие чего возникла страшная давка, от которой около 2 000 человек погибли сразу или в госпиталях, а ещё несколько сотен получили увечья.

Пострадавших было так много, что их не знали где размещать, поскольку все больницы были переполнены.  Зная о масштабах трагедии, Николай Второй, тем не менее, не отменил и не перенёс на другое время ни одного из запланированных праздничных мероприятий (балы, фейерверки и т.п.).  Трагедия эта в самом начале вступления на престол наложила кровавый отпечаток на всё последующее время царствования Николая  Второго.

9 января 1905 года в С.- Петербурге случилась новая трагедия, вошедшая в историю под названием Кровавое воскресенье.  В этот день рабочие хотели организованно подойти к Зимнему дворцу, чтобы вручить царю петицию со своими жалобами, пожеланиями и требованиями.  Некоторые взрослые взяли с собой детей, будучи уверенными в том, что мирные лозунги и христианские хоругви гарантируют их безопасность.

Власть, однако, действовала в своей собственной манере.  Против мирно шествующих людей была проведена войсковая операция с привлечением воинских формирований из Прибалтики дополнительно к частям местного гарнизона.  Город был разбит на сектора и взят в кольцо.  Военные стреляли в людей и рубили шашками тех, кто не успел убежать или спрятаться после первых выстрелов.

Это преступление самодержавия всколыхнуло всю страну и стало катализатором Первой русской революции.  И хотя революция была подавлена, многим  подданным империи стало понятно, что ненавистный режим долго не продержится.

Вскоре к ранее принесённым жертвам добавились бессмысленные миллионные жертвы и страдания народа во время ПМВ.  Не исключено, что именно все эти совокупные деяния по закону возмездия отразились на судьбе самого Николая Романова и его семьи.  Как сказала одна мудрая женщина: «Неверный путь сам каждый выбирает.  Всегда расплата не потом, а в этой жизни наступает».

Со временем подтвердились опасения тех, кто сомневался в благонамеренности союзников по Антанте.  Как правило, критики большевиков обвиняют последних в том, что они, дескать, использовали деньги Германии – врага России для устройства своей революции.  Однако к огромному огорчению хулителей большевиков к настоящему времени стало доподлинно известно, что также и Британия тайно работала на поражение царской России.  Вот как об этом пишет в своей монографии Н.А. Нарочницкая: « Не только рейхсканцелярия и венское военное министерство, но и британская казна начала в разгар войны финансировать русскую революцию…  5 сентября 1916 г. Британия должна дать согласие на русский контроль над Босфором.  Тут и зреет соображение воспрепятствовать этой вожделенной мечте путём «подрыва изнутри» и создания внутреннего хаоса.  С этого момента смертельные враги Англия и Германия вместе тянут за один рычаг, работая на революцию в России.  Ллойд Джордж и лорд Милнер выделяют на это, по сведениям британского разведывательного ведомства, 21 млн. рублей» (Нарочницкая Н.А. Великие войны ХХ столетия). 

Такие действия Британии диктовались следующими вполне прагматичными соображениями.  Спустя два года после начала войны стало понятно, что Германия и её союзники сильно истощены, и выиграть войну не в состоянии.  Еще один фактор неизбежной победы Англия видела в скором вступлении в войну Соединённых штатов Америки с их огромным финансовым, промышленном и военным потенциалом.  В этих новых условиях война могла быть доведена до победного конца и без участия в ней императорской России, и тогда с ней не придётся делиться плодами победы.  Сработал старый и не такой уж редкий приём, когда должник «заказывает» своего кредитора, чтобы в случае успеха уклониться от выполнения долговых обязательств.

Берлин и Вена тратили свои деньги на то, чтобы каким-то образом, например, через общественное давление на царское правительство вывести Россию из войны, принудить её к заключению сепаратного мира и, тем самым, ликвидировать Восточный фронт.  Это давало бы им шансы если не на победу, то, по меньшей мере, на почётный мир.  «Валить» царя в их планы не входило (не зачем было).

Планы Британии были более изощрёнными.  Неверно утверждение, что Англия стремилась к созданию в России «внутреннего хаоса».  А кто тогда будет воевать с врагами Британии?!  Нет, цель заключалась в том, чтобы поменять существовавший в России имперский порядок не на хаос, а новый порядок, в наибольшей степени благоприятный интересам Британии. 

Не могло быть и речи о выходе России из войны.  Сделать нужно было так, чтобы внезапно вспыхнувшая русская революция смела бы монархический строй, и чтобы новое послушное демократическое правительство продолжило бы войну, но при этом напрочь «забыло» о каких-либо обязательствах Лондона перед прежним «антинародным тираническим  режимом».  В плане сравнения с современными «цветными» революциями Февральскую буржуазно-демократическую революцию 1917 года можно было бы именовать Белой, или Белоснежной (зима, однако!).

На вопрос «Кому достались британские деньги?» ответить легко, если вспомнить, что большевики «проспали» Февральскую революцию в том смысле, что они её не ожидали и к ней не готовились.  В этом нет ничего удивительного: все «цветные» революции тайно и тщательно готовятся, но для большинства населения вспыхивают как бы неожиданно и развиваются стремительно.  Когда Ленин в апреле 1917 года прибыл в Петроград, он увидел другую страну, в которой сохранились только осколки императорской России (революционный народ посбивал и частично или полностью уничтожил все символы имперского прошлого).  А государственным кораблём управляло Временное правительство под лозунгом войны до победного конца.

А теперь уместно напомнить, что в царской России внутри правящей элиты и в среде имущих классов было немало англоманов, или англофилов, общавшихся между собой посредством многочисленных Английских клубов по всей стране.  В такой мощной сетевой структуре найти организаторов и исполнителей британских планов было нетрудно.  Другими словами, «пятую колонну» даже не нужно было долго формировать, поскольку она уже находилась в состоянии готовности и только ожидала сигнала к началу выступления.

 В принципе у русского императора была возможность сохранить свою власть и избежать революционных потрясений, если бы он своевременно прислушался к советам тех, кто выступал за выход России из войны,  И опять он сделал неверный выбор, поставив «верность союзническим обязательствам» выше национальных интересов, чем погубил Российскую империю и себя лично.

Таким образом, английские деньги обеспечили желаемый результат, и монархическая Россия канула в Лету.  Последующие события также лежали в русле британских планов: после вступления в войну США (в апреле 17-го) и заключения в 1919 году Версальского мирного договора англо-саксонская коалиция в лице США и Великобритании фактически продиктовала побеждённым государствам и всему остальному миру условия нового мирового порядка.

Было ли такое коварное поведение британского союзника царской России таким уж сверхнеожиданным  и непредсказуемым?  Вряд ли.  Всё предшествующее поведение Англии всегда было направлено на ослабление России, на умаление её роли на международной арене.  Британия, в частности, не могла простить России её «дерзких» односторонних действий, направленных на частичный пересмотр итогов Крымской войны 1853 –56 гг.  Были и другие причины недовольства Россией.

Как известно, Крымскую войну Россия вела против коалиции четырёх держав: Англии (организатор), Франции, Турции и Сардинии.  Известно также, что, несмотря на героизм защитников Севастополя, Россия эту войну проиграла.  Причиной тому, в первую очередь, явилась технологическая отсталость России: её устаревший парусный флот не мог на равных (кроме Турции) соперничать с маневренными и быстроходными кораблями-пароходами противников.

По условиям Парижского мира от 1856 года Россия, во-первых, отказывалась от прав на Молдавию и Валахию, и, во-вторых, обязывалась обеспечить «нейтрализацию Чёрного моря».  Последнее условие запрещало побеждённой стране иметь флот и береговые укрепления на Чёрном море.

Для России наступили плохие времена: против неё единым дипломатическим фронтом выступили крупнейшие государства Европы (Британия, Австрия, Франция).  Россия превратилась как бы в «страну-изгоя».  Тогда, как и сейчас, за призывами «Наказать Россию!», «Изолировать Россию!» и тому подобному проявлению атлантической солидарности стояло невысказанное, но плохо сдерживаемое желание «Уничтожить Россию!».

Полной дипломатической изоляции России помешало её сближение с амбициозной Пруссией, которая желала занять более престижное место на политической карте Европы.  Началось всё с разгрома Бисмарком Австрии.  Стало ясно, что в ближайшие несколько лет возникнет военное противостояние между Францией и Пруссией.

Учитывая недружественную и бескомпромиссную позицию Франции, Россия договаривается с Пруссией о взаимном поведении в случае франко-прусской войны.  Бисмарк взамен на невмешательство России в эту войну соглашается поддержать планы России в части освобождения от тех статей Парижского мира, которые ущемляли её интересы на Чёрном море.

 После решительного сражения под Седаном 2 сентября 1870 года немецкие войска принудили французскую армию капитулировать.  Пользуясь ослаблением антироссийской коалиции, министр иностранных дел России А.М. Горчаков 19 сентября 1870 года направил европейским правительствам «Циркулярную депешу» с уведомлением о том, что российское правительство больше не считает себя связанным обязательствами относительно «нейтрализации Чёрного моря».

 На этот крупный дипломатический успех России откликнулся поэт и дипломат Ф.И. Тютчев своим стихотворением, посвящённым князю А.М. Горчакову:

 «Да, Вы сдержали Ваше слово:

Не двинув пушки, ни рубля,

В свои права вступает снова

Родная русская земля.

И нам завещанное море

Опять свободною волной,

О кратком позабыв позоре,

Лобзает берег свой родной».

(Ноябрь, начало декабря 1870)

 

Догадайтесь, откуда последовал самый бурный поток брани, проклятий и угроз в адрес России?  Правильно, из Лондона!  И так было всегда в тех случаях, когда Россия осмеливалась руководствоваться собственными национальными интересами.  Вот и Карл  Маркс вместе с Фридрихом Энгельсом в русле господствующей пропаганды добавили свои собственные русофобские высказывания, обличая Россию, как «тюрьму народов». 

Между тем, с учётом всех действительных недостатков, «тюрьмой народов» Россия как раз и не была.  При расширении на Восток Россия никогда не обращала в рабство покорённые народы и не вводила на новых территориях крепостную зависимость.  Напротив, со стороны правительственных структур делалось всё, чтобы новые подданные империи в максимальной степени сохраняли присущие им образ жизни, обычаи и верования.

А как обстояли дела в этом плане в самой колониальной Британии?   Для ответа на этот вопрос нам понадобятся авторитетные и квалифицированные суждения кого-либо из современников тех лет.

 В 1883 году в Москве впервые вышла книга Е.П. Блаватской, в основу которой легли путевые заметки и размышления автора от поездки в Индию, совершённую несколькими годами ранее.  Сама Елена Петровна Блаватская в это время имела гражданство США, но от своего русского происхождения никогда не отрекалась.  Вот её видение отношения к России со стороны Британии.

«Приехала партия, состоящая из американского полковника, чистейшего янки, двух англичан из Лондона – ярых патриотов, но либералов, и американской гражданки, хотя и русской по рождению, и вот национальность последней поднимает на ноги всю полицию!  Напрасно было бы доказывать, что туристы единственно заняты метафизическими спекуляциями о мирах неведомых и что они не только не интересуются политикой земного шара, но что их русская спутница даже и «аза в ней не смыслит».  «Коварство России давно вошло в пословицу»,-- отвечают ей.

Эта национальная черта англичан кричать «караул, режут», когда их никто не думает трогать, -- отвратительна.  Она в них особенно развилась со времён Биконсфильдского премьерства.  Но если эта черта замечательна даже в Англии, то с чем сравнить её в Индии?  Здесь подозрительность перешла в мономанию: англо-индийцы готовы видеть шпионов России даже в собственных сапогах, и они упиваются этою идеей до чёртиков» (Блаватская Е.П. Из пещер и дебрей Индостана).

В этой же своей книги Е.П. Блаватская приводит также рассуждения образованного индуса-мусульманина о положении коренного населения покорённой англичанами Индии: «Нам всё твердят о тирании и деспотизме России, нас пугают жестокостью её правительства.  Да знаете ли вы, что на это отвечают хотя бы наши мусульмане?  Они говорят следующее: да, может быть администраторы России и жестоки, и её  правительству не сравниться с «благодушным» правительством её величества императрицы Индии.  Но когда мы слышим и читаем со всех сторон, что в России такой-то генерал – мусульманин, другой – армянин и, несмотря на это, главнокомандующий целой армией, между тем как у нас последний английский солдат скорее дезертирует, нежели согласится повиноваться и признать начальником туземца, будь последний хоть принц крови, то сравнивая нашу горькую участь с судьбой и надеждами каждого верного России иноверца и иноплеменника, у нас невольно шевелится в душе вопрос: чем же мы заслужили подобные унижения?  Почему это только нас одних держат в чёрном теле?  И, в безмолвном отчаянии, сознавая всю безвыходность нашего положения, нельзя нам подчас и не позавидовать положению нашего брата-мусульманина в так называемой вами деспотической России!» (там же).

Добавьте к этому, что из-за боязни восстания англичане лишили коренных жителей Индии не только огнестрельного оружия, но и необходимых бытовых предметов.  Об этом ещё одна цитата из Е.П. Блаватской: «У народа не только отняли всякое оружие, но даже лишили последнего топора и ножа.  Крестьянину нечем ни дров нарубить, ни защититься от тигра».

Приведённые выше свидетельства дают ответ на вопрос: Где же на самом деле находилась пресловутая «тюрьма народов» и кто были её надзиратели?  Западная пропаганда нашла смысловую отмычку («коварство России давно вошло в пословицу») к умам европейцев.  И эта находка позволяет вне времени огульно обвинять Россию во всех смертных грехах без предъявления доказательств и вопреки фактам.

 Оставим право самим читателям решить «головоломку» применительно к отношениям государств в ПМВ: какое из союзных держав проявило расчётливое коварство, а какое – доходящее до глупости прямолинейное простодушие?

Автор сознательно в некоторых местах отклоняется от заявленной темы и расширяет её, чтобы противодействовать имеющим место фальшивым стереотипам при освещении исторических событий.  К ним относится, например, попытка возложить исключительно на большевиков ответственность за «разложение армии и дезорганизацию тыла».

Сторонники подобных воззрений склонны демонизировать большевиков, приписывая этой малочисленной политической силе «заслуги», на которые она по факту претендовать не может.  В самом деле, большевики в силу своих доктринёрских соображений предпочитали вести свою агитационно-пропагандистскую работу в среде промышленных рабочих.  Что касается крестьянства – наибольшей части населения России, то здесь наивысшим авторитетом пользовалась более массовая и популярная организация социалистов-революционеров (эсеров), ведущая своё начало от народовольцев.  Именно эсеры считались и являлись по факту выразителями интересов крестьянства, выступая с политической  программой свержения самодержавия и социализации земли.

С другой стороны, следует принять во внимание, что без учёта офицерского состава подавляющую часть Действующей армии составляли выходцы из крестьянского сословия, в то время как рабочие предприятий военно-промышленного комплекса освобождались от воинского призыва.  Все эти факторы позволяли эсерам играть ведущую роль в смысле влияния на настроения основной массы трудового населения России, как на фронте, так и в тылу.

В сравнении с эсерами влияние большевиков на крестьянскую массу лежало в диапазоне от скромного до незначительного.  Это была роль второго или даже третьего плана на политической сцене тогдашней России.  Другое дело, что большевики обладали способностью не только воспринимать хорошие идеи и полезные программные установки, но также умением эффективно претворять их в жизнь.  Этого у них не отнимешь.

Признавая роль политических партий и общественных объединений, следует всё-таки при оценке текущего политического момента исходить из реальных социально-экономических предпосылок, объективно сложившихся в стране.  Тогда появится надежда добраться до истины, минуя ранее навязанные стереотипы.

К сожалению, в общем плане приходиться констатировать, что официальная историческая наука служит для того, чтобы имевшие место события прошлого описывать с позиций правящих классов, партий, режимов или элитарных групп согласно формуле «Кто контролирует настоящее, тот контролирует и прошлое».  Именно поэтому в общественном сознании возникает сумятица и неразбериха всякий раз при смене режимов, общественных формаций и т.п., когда речь заходит о трактовке и оценке реальных исторических событий.

 К счастью, в подобных случаях на помощь приходят не учебники истории, а заслуживающие доверия свидетельства людей, ставших вольными или невольными очевидцами и (или) участниками далёких событий.  Эти люди и являются по существу источниками исторической правды и доносят её до современников и потомков.  Так, будущий известный писатель К.Г. Паустовский осенью 1915 года продвигался со своим санитарным отрядом вместе с отступающими русскими войсками через территорию Белоруссии.  Описанный им эпизод произошёл около местечка Пружаны.

«В поле около Пружан мы увидели брошенное орудие с развороченным стволом и остановились.

     -- Что это? -- спросил я бородатого солдата и показал на разбитое орудие.  Солдат лежал, прислонившись к орудийному колесу, и курил.  Он мельком посмотрел на меня и ничего не ответил.

     -- Чего он спрашивает? – закричал солдат с зелёным лицом.  Он сидел на корточках и соскабливал щепкой грязь с сухаря.  – Чего душу тянет?  Не соображает, что с орудием?  Измена – вот что!

     -- Измена! – повторил хриплым голосом бородатый солдат, сел и отшвырнул цигарку.  Он сжал чёрный кулак и потряс им на восток, где ветер гнул тонкие ракиты.

     -- Измена, язви их в бога, в мать, в душу!  Артиллерия вперёд обозов отходит.  Нет снарядов.  А какие есть, так те рвутся в стволах.  И патронов обратно нету.  Что ж мы, дрючками, что ли, будем с германцами биться!

     -- Измена! – сказало несколько глухих голосов.  – Не иначе, измена.

Так я впервые услышал на фронте это чёрное слово – «измена».  Вскоре оно прокатилось по всей армии, по всей стране.  Его произносили то шёпотом, то во весь просуженный голос.  Говорили все – от обозного солдата до генерала.  Даже раненые в ответ на расспросы: «Как ранен?» -- злобно отвечали: «Измена!».

Всё чаще слышалось имя военного министра Сухомлинова.  Говорили об огромных взятках, полученных им от крупных промышленников, сбывавших армии негодные снаряды.

 Вскоре слухи пошли шире, выше, -- уже открыто обвиняли императрицу Алису Гессенскую в том, что она руководит в России шпионажем в пользу немцев.

Гнев нарастал.  Снарядов всё не было.  Армия откатывалась на восток, не в силах сдержать врага» (Паустовский К.Г.  Беспокойная юность).

После ранения и соответствующего лечения Паустовский в 1916 году вопреки своему желанию не был допущен к местам боевых действий и потому вынужден был искать себе работу в тылу.  Тогда же он решил «пойти в народ», чтобы набраться впечатлений для писательской деятельности.  Далее идёт картина тогдашней тыловой жизни.

 "Я слушал разговоры – пьяные и трезвые, робкие и отчаянные, полные покорности и злобы, -- всякие разговоры.  Было в них только одно общее – надежда на «замирение», на то, что вернуться с войны солдаты и произведут то «облегчение жизни», без которого ничего не оставалось делать, как только помирать голодной смертью.

Как будто весь народный гнев был собран там, на западе, в армии.  Деревня ждала, когда же он хлынет оттуда, расколет на черепушки постылую жизнь, сметёт убогое существование, и мужик, и мастеровой, фабричный человек, рабочий, возьмут наконец власть над землёй.  Вот тогда-то начнётся жизнь!  Тогда-то и зачешутся к работе руки и пойдёт по всей стране такой перезвон пил, топоров и молотков, что бей хоть во все колокола – ничем не заглушишь» (там же).

 Приведённые выше свидетельства дают понимание того, какие настроения преобладали в Действующей армии и какой выход из кризисной ситуации видели народные массы.  Лозунг «замирения», т.е. выхода России из войны отвечал чаяниям большинства народа независимо от усилий или бездействия большевиков.  Просто последние, имея целью стать выразителями народных ожиданий и настроений, обязаны были учитывать это в своей программе и в практической деятельности.

 В связи со всем вышеизложенным, приходится делать вывод о невысокой компетентности лиц, подвизающихся на ниве отечественной истории, поскольку они не состоянии расставить в правильной последовательности причину и следствие.  Впрочем, допускаю, что существуют такие историографы, которые всё прекрасно понимают, но сознательно лгут из конъюнктурных соображений.

 Свергнувшая самодержавие Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 года протестный потенциал в обществе несколько уменьшила, поскольку появилась надежда на лучшую жизнь.  Революция покончила с привилегиями дворянского сословия и заложила основы гражданского общества.  Хотя Временное правительство в своих решениях отражало позицию победившей буржуазии, но также образованные и обеспеченные горожане оказывали ему поддержку, ибо они были рады обретённым политическим свободам и потому не считали нужным ещё что-либо радикально реформировать.

А что реально получили промышленные рабочие и крестьяне?  Ответ: никаких положительных изменений не произошло.  Временное правительство и слышать не желало о рабочем контроле над предприятиями и передаче земли в руки крестьян.  Кроме того, было решительно заявлено о тесном единении с доблестными союзниками и продолжении войны до победного конца.

Как воспринималась такая позиция Временного правительства теми, кого она касалась в наибольшей степени, т.е. окопными солдатами?  Ответ на этот вопрос даёт американский писатель и публицист Джон Рид.  Ему повезло оказаться в самой гуще революционных событий в России и оставить свои свидетельские показания в знаменитой книге «Десять дней, которые потрясли мир».

Об этой своей книге Д. Рид пишет так: «…рассказывая историю тех великих дней, я старался рассматривать события оком добросовестного летописца, заинтересованного в том, чтобы запечатлеть истину».  Да, с помощью показаний такого авторитетного свидетеля можно отбиться от измышлений целого взвода ангажированных историков и политологов!

И вот какой ответ на вышепоставленный  вопрос даётся в книге Д. Рида: «А по всему фронту длиною 6 тысяч миль бурлила, как морской прилив, многомиллионная русская армия, высылая в столицу новые сотни и сотни делегаций, требовавших: «Мира! Мира!».

Я отправился за реку, в цирк Модерн, на один из огромных народных митингов, которые проходили по всему городу, с каждым вечером собирая всё больше и больше публики…

Говорил солдат от какой-то 548-й дивизии.  «Товарищи! – кричал он, и в его истощенном лице и жестах отчаяния чувствовалась самая настоящая мука, -- люди, стоящие наверху, всё время призывают нас к новым и новым жертвам, а между тем тех, у кого есть всё, не трогают…».

Солдат говорит: «Укажите мне, за что я сражаюсь.  За Константинополь или за свободную Россию?  За демократию или за капиталистические захваты?  Если мне докажут, что я защищаю революцию, то я пойду и буду драться, и меня не придётся подгонять расстрелами.  Когда земля будет принадлежать крестьянам, заводы – рабочим, а власть – Советам, тогда мы будем драться!» (Рид Джон. Десять дней, которые потрясли мир).

Итак, Временное правительство не решило ни одной кардинальной проблемы большинства российского общества.  Реакцией на это стала самоорганизация народа в форме Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.  Д. Рид о них говорит так: «…Советы сами по себе являются чудесным проявлением организационного гения русских трудящихся масс».

Мощная народная поддержка Советов, в противовес Временному правительству, привела к фактическому двоевластию в стране.  Ясно, что такое не могло продолжаться долго.

Чтобы правильно оценить расстановку сил, следует принять во внимание следующее.  С почти мгновенным падением многовековой царской (императорской) власти лопнули политические, военные, идеологические и другие «обручи», скрепляющие государство в единое целое.  С этого момента не стало легитимной власти, пользующейся безусловным доверием народа.  На политическую сцену страны, естественно, выступили силы, предлагающие свою модель будущего России.  Можно сказать, что началось состязание, или борьба образов.  Победить в этой борьбе могла только такая политическая сила, которая создаст для большинства народа самый привлекательный образ будущего устройства России.

Как известно, большевики с запозданием включились в политическую борьбу, и потому их представительство в Советах на первом этапе было минимальным.  Но во главе большевиков стоял В.И. Ленин, который мгновенно понял, что все партии социалистической направленности предлагают растянутые во времени реформы, не отвечающие насущным настроениям и интересам большинства трудящихся России.  И тогда Ленин в своих «Апрельских тезисах» формулирует меры, призванные разрубить «Гордиев узел» российских проблем.  Основные ленинские идеи: перерастание буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую; устранение двоевластия путём передачи всей власти Советам; национализация земель; контроль над общественным производством и распределением.

 Считаем необходимым в этом месте статьи сделать небольшое отступление, чтобы рассмотреть позицию тех общественных групп, которые являются сторонниками или симпатиками монархического устройства России.  Эти граждане РФ в качестве обоснования своей правоты ссылаются на то, что Россия до 1913 года динамично развивалась, имея годовой прирост промышленной продукции на уровне 9 %.

Однако при этом умалчивается, что западные банки, охотно предоставлявшие России крупные займы, извлекали за счёт дешевизны рабочей силы прибыль на многие сотни миллионов золотых рублей ежегодно, и прибыль эта полностью уходила за границу. В итоге, рост экономики никак не влиял на уровень и качество жизни трудящихся.  Россия по-прежнему оставалась малограмотной страной (грамотность 27 %) с высокими показателями текущей и хронической заболеваемости.

Статистика показывает, что из-за низкой механизации и электрификации производительность труда в России была в 9 раз меньше, чем в США, и в 5 раз меньше, чем в Англии.  А это – уровень слаборазвитой страны.

Тут слышатся голоса тех, кто обращает внимание на успехи России в аграрном секторе: страна, дескать, слыла «житницей Европы».  Да, в России были созданы условия для крупнотоварного производства сельхозпродукции за счёт концентрации земельных угодий в помещичьей и церковной (монастырской) собственности, но обрабатывали эту землю вручную миллионы работников (батраков, подёнщиков), получавших за свой труд жалкие гроши.

Низкий уровень оплаты труда делал российскую аграрную продукцию вполне конкурентоспособной на внешних рынках.  Одновременно дешевизна рабочей силы и погоня за высокой прибылью не стимулировали владельцев земли на покупку дорогой сельхозтехники и внедрение новых прогрессивных технологий.  Другими словами, речь идёт о фактической консервации отсталости: на полях огромной России использовались в 1913 году лишь 152 трактора.  Вот такие «успехи», которым якобы навредили большевики.

Изложенная Лениным программа действий нашла положительный отклик в массах, поэтому депутаты, стоящие на большевистской платформе, стали вытеснять в Советах меньшевиков и эсеров.

Временное правительство не желало безучастно смотреть на то, как их самые бескомпромиссные политические оппоненты завоёвывают большинство в Советах и скоро смогут получить реальную власть.  С целью дискредитации большевистских лидеров им было предъявлено обвинение в измене и в том, что они – германские агенты, участники антироссийского заговора.  Но, как пишет Д. Рид, «Временное правительство оказалось не в состоянии подтвердить обоснованность этих обвинений; документы, якобы доказывающие существование заговора, оказались подложными, и большевики один за другим освобождались из тюрем без суда, под фиктивный залог или вовсе без залога».

Неудачная попытка судебной расправы над большевиками заставила новых правителей России искать другие возможности достижения своих целей.   Жаждущие реванша промонархические круги намеревались уничтожить Советы и установить в стране сильную диктаторскую власть (сторонники генерала Корнилова).   В отличие от Корнилова русские либералы были готовы сдать страну немцам.  Об этом у Д. Рида: «Лидер правого крыла кадетской партии Родзянко заявил в «Утре России», что взятие Петрограда немцами было бы великим счастьем, потому что уничтожило бы Советы и избавило Россию от революционного Балтийского флота» (там же).

Вот на таком историческом фоне, когда контрреволюционные силы сплотились, чтобы окончательно разгромить Советы, Ленин призвал народ к восстанию, чтобы покончить с двоевластием и передать Советам всю полноту власти, как в центре, так и на местах.

Анализируя причины победы большевиков, Д. Рид приходит к такому выводу: «Не компромиссами с господствующими классами или другими политическими лидерами, не примирением со старым правительственным аппаратом завоевали большевики власть.  Но они сделали это и не путём организованного насилия маленькой клики.  Если бы широкие массы российского населения не были готовы к восстанию, оно потерпело бы неудачу.  Естественная причина огромного успеха большевиков кроется в том, что они осуществили глубинные и простые стремления широчайших слоёв населения, призвав их к работе по разрушению и искоренению старого, чтобы потом вместе с ними возвести в пыли падающих развалин остов нового мира…» (там же).

          2.  Гражданская война и становление Советской цивилизации

Одним из самых первых политико-правовых актов Советской власти стал Декрет о мире, принятый Вторым Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских депутатов 26 октября 1917 года.  В этом документе содержалось обращение ко всем народам и правительствам начать немедленные переговоры о заключении всеобщего мира на условиях отказа от аннексий и контрибуций.

Одновременно с Декретом о мире был принят Декрет о земле, основные положения которого сводились к следующему: помещичья собственность на землю отменяется немедленно и без всякого выкупа; помещичьи имения, равно как все земли удельные, монастырские, церковные со всем их инвентарём и усадебными постройками переходят в распоряжение волостных земельных комитетов и уездных Советов крестьянских депутатов; вся земля переходит в исключительную собственность государства, а частная собственность на землю отменяется.

Кроме того, крестьяне освобождались от арендной платы за землю и, что особенно важно, с них списывались земельные долги, достигшие к этому моменту огромной суммы в 2 млрд. рублей.  Долги эти тяжким бременем лежали на плечах крестьян, не давая им шанса выйти из беспросветной нужды.

Не приходится сомневаться в том, что указанные Декреты были встречены с энтузиазмом как крестьянами в солдатских шинелях, т.е. солдатами, так и теми, кто проживал в сёлах и деревнях.

Хулители большевиков, имея в виду Декрет о мире и выход из войны, обвиняют их в предательстве национальных интересов и в нарушении союзнических обязательств, из-за чего Россия, дескать, лишилась положенных ей по статусу державы-победительницы территориальных приобретений и прочих приятных бонусов.  Но, как говорят в подобных случаях в народе, «держи карман шире!».  Британия профинансировала  свержение русского царя в феврале 1917 года как раз для того, чтобы Россия не получила ничего из ей обещанного.

Что касается обвинений в измене и  предательстве, то большевики, или коммунисты-ленинцы не принимали присягу на верность ни царской власти, ни Временному правительству.  Обвинять их в измене можно было  только в случае, если бы они изменили своим известным лозунгам: «Мир – народам, земля – крестьянам, фабрики – рабочим, вся власть – Советам!».  Однако, как известно, большевики от этих своих лозунгов никогда не отказывались и последовательно претворяли их в жизнь.

Впрочем, предательство и измена всё-таки имели место, если вспомнить, что те лица, которые приносили присягу на верность государю-императору, по сигналу извне в одночасье лишили его не только трона, но и постоянного места жительства.  Эти завсегдатаи Английских клубов превратили Николая Романова и его семью в «железнодорожных бомжей» на просторах огромной страны.

В СМИ иногда можно встретить обсуждение вопроса о том, почему, де, Временное правительство не переправило бывшего императора, например, на Британские острова, где он мог бы вместе с семьёй вести относительно спокойное и безбедное существование?  Ответ заключается в том, что Англии не нужен был живой император, хотя бы и бывший.  Не хватало ещё, чтобы кто-то с определённым намёком напоминал британской правящей верхушке о существовании таких географических названий, как Константинополь, Босфор и Дарданеллы?!  «Доблестные союзники» успокоились и вздохнули свободно лишь после того, как прозвучали контрольные выстрелы в Екатеринбурге.

Теперь дошла очередь и до Брестского мира.  В своей вышедшей в 2010 году в издательстве «Вече» книге «Великие войны ХХ столетия» Н.А. Нарочницкая, имея в виду заключение большевиками Брестского мира, делает категоричное заключение: «Это предательство стало одним из ключевых событий, повергших Россию в гражданскую войну».  

Обвинения большевиков в измене и предательстве на протяжении ряда лет допускались разными персонами и потому не содержат в себе новизны.   Неожиданным является вывод о том, что  Брестский мир поверг Россию в гражданскую войну.  Как выражался в определённых случаях популярный киногерой: «Ну, это вряд ли!».

Начать следует с напоминания о том, что социальные гражданские войны (в отличие от войн религиозных) во все времена и у всех народов начинались сразу после того, как господствующие классы пытались лишить власти и имущества в пользу тех, кто всего этого не имел.  Естественно, что добровольно отдавать неизвестно кому (какой то «черни») власть и имущество никто не желал, поэтому неизбежное сопротивление возникало настолько быстро, насколько позволяли средства коммуникации.

Россия в этом плане не была исключением: после того, как телеграф разнёс по городам и другим населённым пунктам весть о низвержении Временного правительства в пользу республики Советов и первых декретах новой власти, произошло размежевание общества. Вот цитата из Д. Рида: «Повсюду одно и то же.  Рядовые солдаты и промышленные рабочие почти поголовно за Советы; офицеры, юнкера и мелкая буржуазия, точно также, как представители буржуазии – кадеты и умеренные социалисты, стояли за Временное правительство.  Во всех городах формировались и готовились к гражданской войне комитеты спасения родины и революции» (Рид Джон. Десять дней, которые потрясли мир).

Прошло всего несколько дней после предыдущей записи, а ситуация резко обострилась.  «Гражданская война пылала от Вологды до Читы в далёкой Сибири, от Пскова до Севастополя на Чёрном море, в огромных городах и маленьких деревушках.  От тысяч фабрик и заводов, крестьянских обществ, полков и армий, кораблей в открытом море текли приветствия в Петроград – приветствия правительству народа…

Вести о чудесных событиях расходились по всей стране, как волны расходятся по водной глади, и все города и дальние деревни шевелились и подымались.  Советы и военно-революционные комитеты против дум, земств и правительственных комиссаров… Красногвардейцы против белогвардейцев…  Уличные бои и страстные речи…  Исход зависел от того, что скажет Петроград» (там же).

Да, все взоры были обращены к столице – Петрограду.  Победа или поражение здесь существенно влияли на настроения противоборствующих сторон в провинциях.  31-го октября 1917 года стало известно, что наступавшие на Петроград войска Временного правительства под командованием А. Керенского были полностью разбиты в районе Красного Села революционными силами.  Сам Керенский бежал, и его политическая карьера закончилась.

В Москве шесть дней шли бои.  Когда Д. Рид прибыл туда, бои уже закончились, и он стал свидетелем захоронения 500 погибших красногвардейцев и солдат на Красной площади.  И вот фрагмент текста об этом: «Весь долгий день до самого вечера шла эта траурная процессия.  Она входила на площадь через Иверские ворота и уходила с неё по Никольской улице; поток красных знамён, на которых были написаны слова надежды и братства, ошеломляющие пророчества…

Один за другим уложены в могилу пятьсот гробов.  Уже спустились сумерки, а знамёна всё развивались и шелестели в воздухе, оркестр играл похоронный марш, и огромная толпа вторила ему пением…

Зажглись фонари.  Пронесли последнее знамя, прошла, с ужасающей напряжённостью оглядываясь назад, последняя плачущая женщина.  Пролетарская волна медленно схлынула с Красной площади…

И вдруг я понял, что набожному русскому народу уже не нужны больше священники, которые помогали бы ему вымаливать царство небесное.  Этот народ строил на земле такое светлое царство, которого не найдёшь ни на каком небе, такое царство, за которое умереть – счастье…».

После всего вышеизложенного можно сделать вывод о том, что начало и ход Гражданской войны имели свою собственную логику, которая никак не коррелировалась с подписанием Брестского мира в марте 18-го и аннулированием его в ноябре того же года.

Разумеется, для большевиков это был вынужденный шаг вследствие того, что в окопах практически не осталось солдат, способных оказать немцам какое-либо сопротивление.  Солдаты из центральных, сибирских и других российских губерний ринулись домой к своим семьям, чтобы не пропустить такой жизненно важный момент, как распределение общественной земли и инвентаря согласно Декрету о земле.  Удержать их в окопах не было никакой возможности, а собственной армии Советская Россия ещё не имела.

В своей внешнеполитической деятельности В.И. Ленин вынужден был считаться, по меньшей мере, с двумя факторами.  Во-первых, Германия давно мечтала подчинить себе Прибалтику и Украину, и для достижения этой цели в её распоряжении была хорошо вооружённая и дисциплинированная армия, которая уже во время правления Керенского захватила Ригу.

Во-вторых, следовало учитывать рост национального самосознания народов.  Финны, поляки, украинцы, жители Прибалтики и другие народы стремились использовать возникший исторический шанс для создания независимых национальных государств. 

Критики большевиков обвиняют последних в том, что они, дескать, из-за Брестского мирного соглашения отдали немцам большие территории бывшей императорской России.  Можно подумать, что без Брест-Литовского мирного договора германский империализм отказался бы от идеи захвата слабозащищённых территорий!

 Кроме того, исходя из элементарной логики, отдать можно только то, что уже имеешь, а территории, о которых идёт речь, под юрисдикцией Петрограда (Москвы) не находились.  Напомним, что Украина пребывала под властью киевской Центральной Рады, с которой Германия вела отдельные мирные переговоры.

Здесь мы вынуждены с огорчением констатировать деградацию исторического мышления в среде некоторой части аналитиков, у которых великодержавные амбиции затмевают понимание того, что главными субъектами истории являются не территории, а народы, на них проживающие, по воле которых создаются, сохраняются или разрушаются государства.

Вождь большевиков отдавал себе отчёт в том, что воевать одновременно против немецких войск и вооружённых националистических формирований, враждебно воспринимающих коммунистическую идеологию, бесперспективно и губительно.  Для него Брестский мир – это возможность установить границы германской экспансии, спасти Москву и Петроград.

А ведь именно этого ненавистники большевиков не могли и не могут простить Ленину ни в 1918 году, ни сейчас.  Дело в том, что в 1918 году немало людей в России жаждало немецкой оккупации и считало это большим счастьем в расчёте на то, что немцы уничтожат большевиков.  И свидетелем тому послужит знаменитый русский литератор И.А. Бунин, точнее его дневник, оформленный в эмиграции в виде книги под названием «Окаянные дни». 

Оценивая участие России в неудавшейся войне, Бунин оставляет такую запись: «Страшно равнодушны мы были к народу во время войны, преступно врали о его патриотическом подъёме даже тогда, когда и младенец не мог не видеть, что народу война осточертела. Откуда это равнодушие?  Между прочим, и от ужасно присущей нам беспечности, легкомысленности и нежелания быть серьёзным в самые серьёзные моменты» (Бунин И.А. Окаянные дни).

Причину равнодушия к народу Бунин видит в беспечности и легкомысленности преуспевающих слоёв общества.  На самом деле речь должна идти о глубинных явлениях, имеющих своей причиной гигантскую социально-экономическую пропасть между имущими классами и эксплуатируемом большинством.  Большая часть народа (прежде всего – крестьянство) пребывала в нищете, бесправии и невежестве.  И всё это ради того, чтобы обеспечить сытую, комфортную и «красивую» жизнь субъектам малочисленной части общества.

Отделённые сословными перегородками от «низших слоёв», субъекты эти не замечали, или делали вид, что не замечают, нужду и страдания народного большинства.  Преступный социальный эгоизм и атрофия совести – вот какие слова следует поставить по справедливости вместо бунинских слов «беспечность» и «легкомысленность». 

Вновь переходим к дневниковым записям Бунина, которые интересны тем, что отражают точку зрения людей, которых лишили сытой и комфортной жизни.  Возврат к ней они видят через оккупацию России немцами.  Вот фрагменты записей, относящихся к февралю и марту 1918 года: «Вчера были у Б.  Собралось порядочно народу – и все в один голос: немцы, слава Богу, продвигаются, взяли Смоленск и Бологое; «Утром собрались в «Книгоиздательстве писателей».  До начала заседания я самыми последними словами обкладывал большевиков»;  «В Петербург будто бы вошёл немецкий корпус.  Завтра – декрет о денационализации банков»;  «Говорят, что Москва будет во власти немцев семнадцатого марта.  Градоначальником будет Будберг».

А вот как Бунин отзывается о человеке, ставшим, по его пониманию, главным препятствием на пути к счастливому прошлому: «Съезд Советов.  Речь Ленина.  О, какое это животное!».  Соратников Ленина И. Бунин характеризует более дружелюбно и без зоологических сравнений: «Купил книгу о большевиках, изданную «Задругой».  Страшная галерея каторжников!  У молодого Луначарского шея пол – аршина длина».

В свойственной ему манере эстетствующий барин И. Бунин так описывает революционный народ:

     «Опять какая-то манифестация, знамёна, плакаты, музыка – и кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток:

     -- Вставай, поднимайся рабочий народ!

     Голоса утробные, первобытные.  Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские».

Позднее, в апреле 1919-го в Одессе Бунин записывает такое признание: «Зимой 18 года сотни тысяч возложили все свои упования на спасение (только уж не русской свободы) именно через немцев.  Вся Москва бредила их приходом» (там же).

К этому же времени относится другая запись, сделанная в революционной Одессе по адресу тех, кто отнял у благополучных людей их деньги, имущество и власть: «Какая у всех свирепая жажда их погибели!  Нет той самой страшной библейской казни, которой мы не желали бы им.  Если бы в город ворвался хоть сам дьявол и буквально по горло ходил в их крови, половина Одессы рыдала бы от восторга».

Свою «свирепую жажду» крови и мести рафинированный интеллектуал Бунин не мог утолить по вполне понятным причинам.  За него и таких, как он, это сделали колчаки, деникины, врангели и прочие шкуро.

Современные последователи и продолжатели бунинского мировоззрения обвиняют сторонников Ленина в партийном эгоизме, в желании любой ценой «спасти свои большевистские центры» от немцев.  Со своей стороны добавим, что большевикам свойственен не только эгоизм, но и неизлечимое упрямство, поскольку они не отдали немцам Москву и Петроград (Ленинград) не только в 1918 году, но и в 1941-м.

Однако, если отбросить маски, то станет очевидно, что, обвиняя большевиков в подписании Брестских мирных соглашений, обвинители эти сознательно или безотчётно желают поражения большевиков, что неминуемо случилось бы без этих соглашений.

 Тезис «лучше немцы, чем большевики» разделяли не только Бунин и его единодумцы.  Кадры трофейной кинохроники показывают радостные встречи гитлеровцев в захваченных ими советских городах определённой частью жителей, которые лично для себя решили, что лучше «жить под немцами», чем терпеть «безбожную большевистскую  власть».  Уточняющий материал на эту тему можно найти в статье автора под названием «Характер и особенности Великой Отечественной войны» (на сайте www.kalininga.ru). 

Что касается руководителей Советской России, то эти младореволюционеры не сомневались в кратковременном действии Брест-Литовских договорённостей, пребывая в романтической уверенности в скорой и неизбежной революции как в самой Германии (предпосылки к этому были), так и в некоторых других европейских странах.  После этого народы Европы установят границы своих государственных образований в духе братской любви и дружбы, а может быть договорятся о полном устранении всяческих границ и барьеров.

Поняв, что русские не имеют регулярной армии, способной противостоять внешней военной силе, бывшие союзники России решили, что наступило подходящее время для разграбления ослабевшей державы.  В марте 1918-го англо-франко-американские войска десантировались в Мурманске, а затем захватили Архангельск и другие города и селения русского Севера.

В начале ноября 1918 года в Германии произошла революция, свергнувшая монархию, после чего Германия капитулировала, признав своё поражение.  11 ноября 1918 года во Франции было подписано Компьенское перемирие, зафиксировавшее окончание  Первой мировой войны.  Через два дня, 13 ноября ВЦИК РСФСР объявил об аннулировании Брестского мирного договора, который просуществовал, таким образом, восемь месяцев.

Всё произошло так, как уже не раз бывало в истории народов и государств.  Условия всякого мирного соглашения диктует победитель побеждённому, или более сильная сторона более слабой.  Однако со временем, когда политический климат меняется, проигравшая или более слабая сторона отбрасывает невыгодное мирное соглашение целиком или частично.  Вспомним, что проигравшая Крымскую войну Россия ждала 14 лет, чтобы объявить о непризнании тех статей Парижского договора, которые ущемляли её интересы на Чёрном море.  Если этого не было бы сделано, России пришлось бы неограниченно долго ждать милостивого разрешения Запада и, скорее всего, страна навсегда распрощалась бы с Черноморским флотом.

Советская Россия аннулировала Брестский мирный договор целиком и навсегда.  Страны Антанты и их союзники, со своей стороны, изначально игнорировали Брестский мир по той причине, что ленинское правительство они не признавали, и делали вид, что в природе его не существует.  Зато адмирал Колчак был признан Антантой Верховным правителем России, что было вполне ожидаемым актом.  Дело в том, что Колчак, будучи британским офицером и состоя на службе британской короне, всегда выступал в качестве проводника и защитника английских интересов в России, или, другими словами, в качестве «смотрящего».

А что же Германия?  А о ней «позаботились» страны-победительницы, прописав в Компьенском мирном соглашении пункт, согласно которому Германия обязывалась денонсировать Брест-Литовский мирный договор.  Ещё раз Германии напомнили об этом в тексте Версальского мирного договора от 28 июля 1919 года.  Здесь в статьях 116 и 117 Германия соглашалась признать отмену Брестского договора и всех других соглашений, заключённых ею с Советским правительством.  Германия признавала «независимость всех территорий, входивших в состав бывшей Российской империи к 1 августа 1914 года».

Поверженную Германию заставили также признать все договоры и соглашения, которые страны-победительницы заключили или заключат в будущем с государствами, которые «образовались или образуются на всей или части территории бывшей Российской империи».

Всё это означало, что на территории исторической России заранее планировалось создание квазинезависимых территорий-государств.  А само Российское государство после такого расчленения политически и географически переставало бы существовать.

После выхода Германии и её союзников из войны положение Советской России значительно ухудшилось.  На Украине и в Закавказье позиции германских оккупантов занимали англо-французские захватчики.  Они послали свой флот и высадили в ноябре и декабре 1918 года десанты в Одессе, Севастополе и Батуми.

Победившие страны накопили с учётом трофеев горы разнообразного и избыточного по количеству вооружения, а склады ломились от военной амуниции.  Чтобы это «добро» не пропадало, было принято решение о передаче его тем преданным Западу силам внутри России, которые вели бескомпромиссную борьбу с большевиками. Белогвардейцам поставляли не только стрелковое оружие, но и артиллерию, танки, самолёты.

Реакцией на возникшие угрозы стало образование 30 ноября 1918 года Совета рабочей и крестьянской обороны во главе с В.И. Лениным.  Этот новый государственный орган позволил консолидировать управление вооружёнными силами и народным хозяйством.  Возможно, что деятельность ленинского Совета обороны послужила для Сталина образцом при создании 30 июня 1941 года Государственного комитета обороны и наделении его чрезвычайными полномочиями (документ об этом был опубликован 1-го июля).  И вообще, Сталину было с кого брать пример в своей деятельности: при случае он всегда подчёркивал, что Ленин оставил нам великое государство, и наша задача – сохранить его.

Для страны Советов «незабываемый 1919-й» начинался тяжело.  Армия Колчака из Сибири через Урал и Предуралье с боями продвигалась к Волге.  Деникинские войска летом 19-го развернули наступление на Москву.  Генерал Юденич и его союзники предприняли попытку захвата Петрограда.

В результате совместных усилий интервентов из 14 стран и белогвардейцев Советская республика оказалась в огненном кольце и в условиях экономической блокады.  Западные центры силы не сомневались в неизбежном поражении большевиков, после чего должна была вступить в действие программа расчленения России.

 Планировалось незамедлительно признать независимость всех территориальных и национальных образований внутри бывшей Российской империи.  Дальнейшие шаги также хорошо просматривались.  Поскольку никакое из новых квазигосударств не станет экономически самостоятельным, то оно вынуждено будет обращаться за помощью к богатым западным покровителям.  Помощь, конечно, предоставят, но в обмен на долгосрочную или бессрочную эксплуатацию природных богатств и существующей инфраструктуры.  Надо же получить компенсацию за ранее предоставленные финансовые, военные и другие услуги и затраты во время борьбы с большевиками!  Предварительно населению доходчиво объяснят, где в целях безопасности и национальной самоидентичности желательно провести разграничительные линии (границы).

После таких советов и пожеланий межэтнические и межконфессиональные конфликты будут гарантированы на многие десятилетия вперёд.  Зато в случае таких конфликтов западные государства предстанут в роли арбитров и миротворцев, помогая возводить высокие стены (барьеры) и другие разделительные пограничные сооружения.

 Вот какие составлялись грандиозные планы, но им не суждено было исполниться, потому что народы и народности России защищали другой образ будущего своей страны и своего места в ней.

Ленин и большевики ставили своей целью объединить все народы бывшей империи в единое общенациональное справедливое государство.  Это была архитрудная задача, учитывая этническое и религиозное разнообразие, но она была положительно решена.  Каким образом и за счёт чего?

Во время Гражданской войны имело место, прежде всего, вооружённое противостояние, но не только.  С одной стороны, действовала Белая армия под началом опытных генералов и кадровых офицеров,  Идеологическую работу в армии и среди населения проводили православные священники.

С другой стороны, это – Красная армия, ведомая талантливыми военачальниками из народа, чаще всего бывшими унтер-офицерами.  Идеологическое сопровождение здесь осуществляли комиссары, агитаторы и пропагандисты коммунистических идей.

Носители коммунистического мировоззрения обращались к народным массам непосредственно, игнорируя формальных светских и религиозных лидеров.  В их образе будущего отсутствовала эксплуатация человека человеком.  Труд на благо общества и справедливое распределение общественных богатств покончат с бедностью и нищетой.  Неграмотность будет ликвидирована.  В новом государстве дети будут окружены постоянной заботой и смогут получать образование, достаточное для осуществления их планов и надежд.  Благодаря всему этому станут реальностью многовековые мечты сельских и городских тружеников о достойной и счастливой жизни на Земле.

Большевики были уверены в том, что религии, каждая из которых исключительно себя объявляет единственно истинной, способствуют разъединению и обособлению народов по религиозному признаку.  Поэтому в образе грядущего устройства России преобладали элементы, имеющие ценность и привлекательность для всех граждан будущей державы, независимо от их национальной принадлежности и вероисповедания.

В отличие от этого, служители культов о счастливой жизни на Земле речь вообще не вели и не ведут.  Своим единоверцам они обещали и обещают счастливое посмертное существование в образе райской жизни лишь на условиях полного послушания и строгого выполнения определённых установок в жизни земной.  Всем остальным, кто этим условиям не удовлетворяет, гарантируется место менее привлекательное, чем рай.

Кто победил в соревновании образов, известно: философия жизни одолела философию смерти!  Эта истина стала проявлять себя уже к концу 1919 года, когда под воздействием ударов Красной армии и непрерывных атак партизан в тылу интервентов и белогвардейцев кардинальным образом изменилась военная обстановка в стране: армии Колчака и Юденича были разгромлены, а Деникин искал спасения в отступлении на юг.

 В следующем 1920 году основные интервенционные силы потерпели окончательное поражение, а в ноябре того же года Крым был освобождён от интервентов и остатков белогвардейцев под командованием Врангеля.  На Дальнем Востоке интервенция продолжалась ещё до 1922 года.

Запад на некоторое время оставил Советскую Россию в покое, будучи твёрдо уверенным в том, что экономические трудности в разорённой стране и внутренние противоречия вскоре уничтожат большевистскую власть.  Надо просто набраться терпения и немного подождать.  И дождались!

30 декабря 1922 года Первый Всесоюзный съезд Советов объявил о создании Союза советских социалистических республик (СССР).  Весь мир ахнул от изумления. Каким-то непостижимым образом, вопреки этническим и религиозным различиям, большевики сумели собрать воедино страну «от Москвы до самых до окраин».  На мировых географических картах новое государственное образование почти полностью совпадало с границами исторической России.  В связи с этим за рубежами страны повсеместно сохранилось и применялось старое наименование «Россия», а названия СССР и Советский Союз использовались, как правило, только в официальных документах.

Идея создания на территории исторической России союза равноправных советских республик принадлежит В.И. Ленину, который считал, что в этом государстве нового типа не должно быть ничего общего с государственным устройством Российской империи, с её административным делением границ регионов и жёстким централизованным управлением.  Ленин был убеждён в том, что крупные российские этносы будут чувствовать себя более комфортно, если в каждой союзной республике будет своя конституция, свой парламент и своё правительство. Не должны быть забыты и такие атрибуты государственности, как герб, флаг и гимн.

 Критикуя предложенную Сталиным концепцию «автономизации», Ленин исходил из того, что в недалёком будущем другие народы Европы и Азии оценят привлекательность именно союза советских республик (а не автономий или провинций) и захотят к нему присоединиться.

О том, что Сталин понял и принял ленинскую правоту, свидетельствует тот факт, что уже после смерти Ленина был повышен до союзных республик статус автономных образований: в мае 1925 года Туркменская АССР и Узбекская АССР вошли в состав СССР на правах союзных республик; в 1929 году была преобразована в союзную республику Таджикская АССР.  В 1936 году Казахская АССР и Киргизская АССР выделились из состава РСФСР и вошли в Советский Союз в качестве союзных республик.  В том же году на территории Закавказской федерации были образованы Азербайджанская, Армянская и Грузинская союзные республики.

В 1940 году произошёл рост площади территории и численности населения СССР за счёт вхождения в него пяти новых субъектов: Латвийской ССР, Литовской ССР,  Эстонской ССР, Молдавской ССР и Карело – Финской ССР.

Известно, что и ранее и в новейшее время подвергалась критике та статья Конституции СССР, в которой декларировалось право каждой союзной республики на свободный выход из СССР.  Оппоненты полагали, что данное положение ослабляет союз, делает его менее устойчивым, закладывает бомбу под его фундамент.

Ну, что же, следуя подобной логике, давайте в целях укрепления семьи законодательно запретим разводы.  Это ли не путь решения демографических проблем?!  Но такого супружеского союза, из которого нет выхода, поневоле будут опасаться многие мужчины и женщины, а это обстоятельство росту деторождения способствовать не будет,  Впрочем, некоторые склонные к юмору граждане заметят, что выход всегда есть и приведут в качестве примера кинофильм «Развод по-итальянски».

Союз государств также должен основываться на доброй воле его народов, которые видят в этом союзе свой национальный интерес.  Угасание интереса и его потеря неизбежно приводят к развалу союзного государственного устройства, а попытки затормозить неизбежное насильственными мерами, чаще всего, оканчиваются тем, что тогда и начинают взрываться настоящие, а не бумажные бомбы.

Смертельно больной В.И. Ленин мог позволить себе умереть спокойно, зная, что осуществилась мечта всей его жизни о построении на территории России государства нового типа, свободного от эксплуататорских классов.  И в государстве этом вместо насквозь прогнившей и коррумпированной старой системы власти создана справедливая власть трудящихся посредством избираемых и контролируемых народных лидеров, объединённых в Советы всех уровней.  Именно в Советах Ленин видел проявление подлинной демократии, т.е. народовластия, свободного от влияния политиканов и денежного закулисья.

Большевики не обманули народ, точнее, народы, населяющие Россию.  Они понимали, что в стране с неграмотным или малограмотным населением не мыслим подлинный технологический и социальный прогресс.  Страна нуждалась в широкой культурной революции.  Первый шаг в этом направлении был сделан ещё в 1919 году после подписания Лениным декрета о ликвидации неграмотности населения в возрасте от 8 до 50 лет.  Это положило начало массовому обучению неграмотных детей и взрослых.

 Молодой республике после окончания Гражданской войны и изгнания интервентов требовались тысячи специалистов для народного хозяйства мирного времени.  Была быстро налажена система подготовки и переподготовки кадров.  Для работающей молодёжи создавались условия получения среднего и высшего образования без отрыва от производства через систему вечернего и заочного обучения.  Ничего подобного не было нигде в мире.

 В статье автора под названием «О том, как создавалось оружие Победы» (на сайте www.kalininga.ru) приводятся примеры того, как люди, получившие до революции образование в объёме трёх классов церковно-приходской школы, в Советскую эпоху достигали вершин образования и мастерства, становясь известными конструкторами, изобретателями, учёными, деятелями культуры.

 В целом, Советская власть заботилась о том, чтобы любой человек труда, а не только хорошо образованные люди, имел возможность повысить свой социальный статус, исходя из собственных трудовых достижений.  С этой целью поощрялся и вознаграждался всякий добросовестный труд на благо общества («человеку по работе воздаётся честь»).  Ударники труда и победители соцсоревнований получали премии и правительственные награды.  Имена многих из них знала вся страна.  Для них была открыта дорога в Верховный Совет СССР, а также в республиканские, региональные и местные Советы народных депутатов.

Считалось обязательным иметь в каждой союзной республике университет с обучением на родном языке, Академию наук, киностудию, консерваторию, а также прикладные НИИ, отраслевые ВУЗы и техникумы, театры и кинотеатры, концертные залы, музеи, дворцы и дома культуры, клубы.

Можно сказать, что Советская страна мобилизовала все свои интеллектуальные и созидательные возможности, чтобы от разрухи и отсталости за короткий исторический период времени сделать рывок к могучему социальному государству.  Моральным стимулом для трудового народного энтузиазма было осознание каждым тружеником того факта, что результаты труда идут на пользу всем современникам и будущим поколениям, а не служат целям обогащения кучки ненасытных дельцов, финансовых воротил, богатых бездельников, спекулянтов и прочих паразитов.

Успехи культурной революции в СССР создали предпосылки для дальнейшего движения вперёд.  Речь идёт о масштабной индустриализации страны, начатой в 1928 году с целью укрепления её обороноспособности и развития тех отраслей народного хозяйства, которые производят орудия труда и средства производства.

Чтобы купить в развитых странах заводы, промкомбинаты, передовые технологии, требовалась в значительных объёмах иностранная валюта.  Её приток обеспечивал в основном экспорт сырья (нефти, леса, железных и марганцевых руд), но этого было недостаточно.

В царской России был хорошо развит зерновой экспорт, дававший значительные валютные поступления, однако этот источник практически иссяк в СССР в условиях сложившегося к тому времени мелкотоварного сельхозпроизводства.

Как известно, в соответствии с Декретом о земле крестьяне получили на правах пользователей земельные наделы, как правило, за счёт экспроприации крупных помещичьих и церковных (монастырских) землевладений.  С одной стороны, большинство крестьян было удовлетворено получением в своё пользование значительных, по их меркам, земельных площадей (в среднем 4,5 га).  Но, с другой стороны, с точки зрения аграрной экономики при этом автоматически произошёл переход от крупнотоварного производства к малоэффективному мелкотоварному производству.  Отдача от такой экономики с трудом покрывала внутренние потребности страны, поэтому о значительном экспорте сельхозпродуктов можно было только мечтать.

С этой первой проблемой была тесным образом связана проблема вторая: единоличные крестьянские хозяйства были обречены на низкую производительность труда из-за невозможности использования дорогостоящей сельхозтехники (тракторов, комбайнов).  А отсутствие спроса на такую технику, в свою очередь, делало ненужным создание заводов, производящих сельскохозяйственные машины и оборудование.

Кроме того, из-за недостатка сырья оставалась в неразвитом состоянии такая важная для страны отрасль, как переработка сельхозпродукции.  Получался порочный замкнутый круг.  Что было делать в этих условиях?  Не отдавать же землю обратно помещикам и церковникам?!  Была ещё третья проблема, чувствительным образом задевавшая престиж государства, исповедующего принципы социальной справедливости.  Выяснилось, что дореволюционные бедняки, получив долгожданную землю, в значительном количестве по-прежнему находились в бедности (35% крестьянских хозяйств).  До революции этот показатель составлял 80%, но многие крестьяне, освободившись от арендной платы и земельных долгов, смогли реализовать свои потомственные хозяйственные навыки и выйти из нужды.

 В отличие от них бывшие батраки и подёнщики просто не имели навыков самостоятельного ведения хозяйства, ибо ни они сами, ни их родители не были к этому подготовлены, довольствуясь случайными, или сезонными заработками.  К ним примыкали и те крестьяне, которые хотя формально и проживали постоянно в сельской местности, но зарабатывали на жизнь не сельхозтрудом, а с помощью отхожих промыслов.  Все эти «советские бедняки» были бы рады начать новую жизнь, но для обработки земельного надела требовались орудия труда и рабочий скот, а денег на их покупку у бедняков не было.  Вот и приходилось беднякам, чтобы прокормить семью, батрачить у богатых кулаков.

Последние мечтали стать новыми помещиками, но советские законы этому препятствовали.  По логике кулаков, они имели достаточно денежных средств, чтобы скупить у бедняков их наделы, которые фактически не обрабатывались и зарастали бурьяном.  Да и бедняки были как бы не против того, чтобы получить какие-никакие деньги за свои земельные участки, которые были им не в радость, а в тягость.  Но государство запрещало куплю-продажу земли, и кулаки (5% крестьянских хозяйств) ненавидели Советскую власть, как помеху на пути их обогащения.

Основную массу крестьянства (60%) составляли так называемые середняки.  Это – самодостаточные крестьяне, успешно ведущие свои дела.  Производимая ими продукция обеспечивала относительный достаток в семье, а небольшие излишки сельхозпродукции шли на продажу, чтобы потом на вырученные деньги можно было купить необходимые промтовары.

Крестьяне-середняки к обогащению не стремились, наёмных работников не держали.  Их, по большей части, устраивал тот уровень доходов, который давало их единоличное хозяйство.  И в этом их позиция вступала в противоречие с интересами государства, озабоченного в целом низкой отдачей аграрного сектора народного хозяйства.

 Здесь уместно ещё раз напомнить, что в СССР земля была национализирована и объявлена государственной (общенародной) собственностью, которой надлежало распоряжаться в интересах всех граждан страны, а не только крестьянства.

Руководство страны вынуждено было признать, что государство, как земельный собственник, действует неэффективно и потому аграрный сектор нуждается в коренном  реформировании (социалистическом переустройстве деревни).  Решено было провести коллективизацию сельского хозяйства путём объединения единоличных крестьянских хозяйств в колхозы для совместного ведения общим трудом крупного аграрного производства.

 В качестве прототипа колхоза избрали сельскохозяйственную артель, которая уже была хорошо известна.  В артели в отличие от коммуны достигалось сочетание общественного труда и труда личного (семейного).  Для этого каждой семье выделялся приусадебный земельный участок для ведения личного подсобного хозяйства.

 Хотя государство располагало всеми правами собственника земли, однако советскому руководству было важно представить колхозное строительство, как процесс добровольного объединения крестьян, а не как некую насильственную акцию.  Власти старались проявить терпение, и потому коллективизация заняла значительный промежуток времени (1928 – 1933 гг.).  Все эти годы (пять лет!) крестьян уговаривали вступать в колхозы.

 Тем не менее, на Западе всё равно коллективизацию стали изображать, как насильственную экспроприацию земель, принадлежащих мелким собственникам.  При этом умышленно замалчивался тот факт, что в СССР никаких мелких частных землевладельцев не было, поскольку земля изначально находилась в государственной (общенародной) собственности.  Им ли было не знать, чем отличаются права собственника земли от прав пользователя (арендатора)?!

Первыми в колхозы стали активно записываться бедняки, которые видели в этом шанс, чтобы изменить свою жизнь к лучшему.  Основная масса середняков занимала пока выжидательную позицию.  Связывать свою жизнь с колхозом поначалу решились немногие.  Эти середняки-пионеры сделали правильный выбор: авторитет в крестьянской среде и хозяйственные навыки способствовали выдвижению их на руководящие должности бригадиров, членов правления и т.п. 

Естественно, что после объединения индивидуальных земельных паёв бедняков и части середняков суммарная площадь колхозной земли стала весьма значительной, хотя с точки зрения конечного результата мало что изменилось.

 Власти понимали, что реальных успехов можно ожидать только после укрепления материально-технической базы колхозов, а средств на это в самих хозяйствах не было.  Последовало решение ускоренными темпами создавать по всей стране сеть машинно-тракторных станций (МТС), каждая из которых должна была обслуживать несколько колхозов.  Все расходы, связанные с покупкой техники, её содержанием и обновлением государство брало на себя.

Известно, что агитацией крестьян за вступление в колхозы занимались тысячи человек из среды городской и сельской молодёжи (комсомольцы).  Однако лучшим агитатором стал присланный из МТС трактор, который на глазах всех односельчан быстро и легко вспахал колхозное поле.  После этого и других технических демонстраций середняки в массовом порядке стали подавать заявления с просьбой принять их в колхоз.

 Кулаки оказывали яростное сопротивление процессу коллективизации.  Они уже привыкли государственную землю считать своей собственностью и возвращать её законному владельцу (государству) не желали.  Действия кулаков носили все признаки ожесточённой классовой борьбы: они портили и уничтожали колхозное имущество, убивали колхозных агитаторов и активистов.

Власть ответила репрессиями в отношении кулаков, припомнив им эксплуатацию наёмного труда бедняков.  Кулаки выселялись на заранее определённые территории, а земля, скот и рабочий инвентарь передавались колхозам.

Во время ВОВ немецкие оккупанты высоко ценили бывших кулаков, считая их своей опорой в сельской местности.  В зависимости от степени грамотности их могли использовать либо в оккупационной администрации, либо в карательных отрядах.  Услуги пособников нацистов вознаграждались в форме уменьшения налогов, передачи им ранее конфискованного имущества, скота, земельных участков.

Об этом пишет в своей книге Б.Н. Ковалёв: «Массовое возвращение из Синявинских поселений под Ленинградом кулаков, выселенных туда в 1931 – 1934 годах, с одной стороны, способствовало расширению и укреплению пронемецки настроенного  слоя граждан, но с другой стороны – ухудшило положение их односельчан, так как все расходы по обустройству «пострадавших от жидо-большевистской власти» на местах были возложены на последних» (Ковалёв Б.Н. Повседневная жизнь населения России в период нацистской оккупации).

Едва ли кто-либо будет отрицать тот факт, что процессы социалистического преобразования города и деревни протекали очень непросто, поэтому обиженных и недовольных действиями властей было предостаточно.  Однако в СССР одновременно и параллельно действовал мощный демпфирующий фактор, приглушающий и сглаживающий всплески недовольства и обиды.  Речь идёт о государственной политике защиты детства и заботы о подрастающем поколении.

Большевики не обманули народ, когда в своё время не только провозгласили лозунг «Всё лучшее – детям!», но и наполнили его реальным содержанием.  Этот факт подтверждают даже наши недруги.  Так известный танковый генерал Г. Гудериан в своих мемуарах вынужден признать: «Школа находилась в прочном здании, как и все школы в Советской России, находившиеся почти всюду в хорошем состоянии.  Для школ, больниц, детских садов и спортивных площадок в России было сделано много.  Эти учреждения содержались в чистоте и полном порядке» (Гудериан Г. Воспоминания солдата). 

Граждане СССР, имеющие детей, а также те, кто только мечтал о семейной жизни, знали, что при всех жизненных трудностях и сложностях их дети не пропадут, а получат медицинскую помощь и социальную поддержку.  Им будет гарантировано образование и возможность выбрать профессию по душе.

По причине спокойной уверенности в том, что  подросшие дети никогда не станут безработными, нищими или бесправными батраками, родители их, как правило, пребывали в согласии с действующей властью со всеми её «перегибами» и «перекосами». По этой же причине в стране отсутствовала сколько-нибудь широкая социальная база для оппозиции.  Всей этой реальности не понимают и не хотят принять в расчёт враги и критики Советской цивилизации, педалирущие тему репрессий.

Кстати, о репрессиях.  Лично у меня есть свидетельские показания человека, жившего и работавшего в то время.  Этот свидетель – моя мама Калинина Мария Михайловна.  Родилась она в 1917 году в многодетной крестьянской семье.  С детства мечтала стать учителем.  Эта её мечта осуществилась в 1937 году, когда она переступила порог поселковой средней школы, куда её направили по распределению после окончания Спасского педучилища.

 Следующая мамина мечта состояла в том, чтобы заменить свидетельство об окончании педучилища на полноценный диплом о высшем образовании.  С этой целью она в 1938 году поступает в Московский заочный педагогический институт, закончить который она смогла только после окончания войны в 1951 году.

В начале 70-х я обратился к маме с просьбой вспомнить о наиболее памятных событиях первого года её учительства, держа в уме, что это был 1937 год.  Мама вспоминала о своих волнениях и переживаниях в связи с началом работы в незнакомом коллективе.  С удовольствием вспоминала она, как в первый раз пошла в клуб на танцы, и её приятно поразило, как там было весело и как много было вокруг молодых людей, некоторые из которых стали её поклонниками.

Затем мама с гордостью рассказывала о своей первой зарплате, на которую она купила себе меховую доху, о том, что в магазинах всё было дёшево и доступно.  Тут надо сказать, что родственники не помогали маме при обучении, поэтому достойная оплата учительского труда была несопоставима с теми скромными средствами, которыми ей приходилось довольствоваться в процессе обучения.

В конце концов, я прямо спросил маму о том, были ли в посёлке аресты или иные преследования людей, на что она ответила категорично отрицательно.  Да, в газетах писали о врагах народа и о судах над ними, но всё это было далеко и никак не затрагивало привычный образ жизни обитателей посёлка.  Потом мама ругала Хрущёва, который оклеветал Сталина и использовал партию для достижения собственных корыстных целей (сама мама вступила в партию в 1942 году).

В целом, следует признать правоту тех людей, которые утверждают, что предвоенные кадровые чистки, в которых также пострадали некоторые невиновные люди, не изменили глубинное сознание народа, и его веры в существовавший общественный строй.

 Закончить тему уместно известными статистическими данными: за время после начала индустриализации к 1938 году промышленное производство в СССР выросло в 9 раз в сравнении с 1913 годом, что позволило стране занять по этому показателю первое место в Европе и второе место в мире (после США).

Успехи в аграрном секторе были также впечатляющими.  Если в предвоенном 1913 году в России был собран рекордный за многие годы урожай зерновых в 80 млн. тонн, то в предвоенном 1940 году валовое производство зерновых культур в СССР составило

450 млн. тонн.  Как говорят, почувствуйте разницу.

Последнее предложение вполне могло бы стать заключительным на аграрную тему, но вдруг я понял, что недруги Советской цивилизации в ответ станут утверждать, что за свой труд крестьяне получали ничтожные средства существования, поскольку, дескать, почти всё забирало государство.  Как доказать, что фактически в предвоенные годы сельские труженики получали за свой труд достойную оплату как в денежном выражении, так и в форме натуральной оплаты?  Статистика в этом деле – недостаточный помощник.  Необходимы убедительные жизненные примеры.

Помог случай.  Впрочем, ещё во время работы над книгой «Когда родился и умер Иисус из Назарета» (на сайте www.kalininga.ru) я убедился, что благоприятные случайности возникают так часто, что вправе говорить об информационной поддержке извне.

 Например, бывало так, что при движении мимо библиотечных полок глаза вдруг фокусируются на какой-нибудь книге, а руки сами тянуться к ней.  Начинаешь перелистывать страницы книги и натыкаешься на материал, указывающий направление дальнейшего поиска.  Интернет тоже помогает, когда вдруг как бы случайно открываются нужные и полезные сайты.

Нечто подобное произошло и на этот раз.  В своё время я с большим вниманием и интересом прочитал книгу воспоминаний лётчика-истребителя Бориса Ерёмина «Воздушные бойцы».  Повторно обращаться к этой книге в мои планы не входило.  Тем не менее, почему-то стал бегло просматривать её содержание.  И, вот оно…

Конец осени 1942 года.  Гитлеровские войска вышли к Волге в районе Сталинграда и к предгорьям Кавказа.  Советский Союз потерял к этому времени в экономическом плане важные источники сырья и миллионы гектаров сельхозугодий.  Понимая весь драматизм сложившейся ситуации, саратовский колхозник из сельхозартели «Стахановец» Ферапонт Головатый пишет письмо Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину.  В этом письме он просит принять от него личные сбережения в сумме 100 000 рублей с тем, чтобы на эти деньги построить истребитель и передать его в качестве подарка лётчику Сталинградского фронта.

 В письме, в частности, говорилось: «Провожая своих двух сыновей на фронт, я дал им отцовский наказ – беспощадно бить немецких захватчиков, а я со своей стороны обещал детям помогать самоотверженным трудом в тылу…  Советская власть сделала меня зажиточным колхозником, и сейчас, когда родина в опасности, я решил помочь ей всем, чем могу».

Ответная телеграмма Сталина была краткой и точной: «Спасибо Вам, Ферапонт Петрович, за Вашу заботу о Красной Армии и её Воздушных силах.  Красная Армия не забудет, что Вы отдали все свои сбережения на постройку боевого самолёта.  Примите мой привет».

 Из книги Б. Ерёмина мы узнаём, что «у Головатого в личном пользовании была пасека – 22 пчелиных улья.  Деньги от продажи мёда составили большую часть нужной суммы, остальное добавили от продажи овощей и зерна.  Оставили себе ровно столько, чтобы прокормить до нового урожая 16 едоков, всё остальное пошло в дело.  В Саратове Головатый был принят П.Т. Комаровым (первый секретарь обкома и горкома ВКП(б),

-- Г.К.), который получил указание от Верховного Главнокомандующего принять от

Ф.П. Головатого деньги, поблагодарить его и вызвать лётчика с фронта» (Ерёмин Б.Н.

Воздушные бойцы).

Принять подаренный истребитель Як-1 поручили майору Ерёмину, который, во-первых, воевал в это время на Сталинградском фронте и, во-вторых, приходился земляком Головатому.  Церемония передачи-приёма подарка проходила в Саратове на площадке бывшего комбайнового завода, который выпускал теперь боевую технику.  «На самолёте сбоку, на фюзеляже, была сделана надпись: «Лётчику Сталинградского фронта гвардии майору Ерёмину от колхозника колхоза «Стахановец» Головатого».  Я смотрел на эту машину, понимая, что в ней овеществлён труд всей большой семьи Ф.П. Головатого» (там же).

Патриотический почин Ф. Головатого с помощью газет и радио стал известен всей стране.  Нашлось немало последователей.  Например, вскоре труженики колхоза «Северный маяк» в Узбекистане передали в отделение Госбанка два чемодана денег в сумме один миллион рублей для постройки самолёта-бомбардировщика. 

«Колхозники Московской области передали танкистам приобретённые на трудовые сбережения танки с надписью «Московский колхозник»… Это движение стало всенародным.  За годы войны в фонд обороны и в фонд Красной Армии (по данным архива Министерства финансов Союза ССР) поступило добровольных взносов на общую сумму 16 миллиардов рублей.  Кроме того  -- 13 килограммов платины, 131 килограмм золота, 9519 килограммов серебра, на 1,8 миллиарда рублей драгоценностей,  более чем на 4,5 миллиарда рублей облигаций и на 500 миллионов рублей вкладов в сберкассах.  На эти средства было построено свыше 30 тысяч танков и САУ, 2,5 тысячи самолётов, подводные лодки и много другой боевой техники» (там же).

Вряд ли следует что-либо добавлять к этим сведениям.  Народ защищал свою страну и свою власть.  Можно ли было кому-либо в мире победить такой народ?!

 А колхозник Ф. Головатый вновь прославился в 1944 году.  К этому времени подаренный им Як-1 износился настолько, что техническая комиссия признала его негодным к боевой эксплуатации.  Решено было передать знаменитый самолёт в музей.  Весть об этом взволновала Ф. Головатого, и он решил собрать деньги на новый самолёт.  На счету его семьи находилось 1000 заработанных трудодней, а недостающие деньги пришлось брать взаймы у родственников-односельчан.

Так Б. Ерёмин стал летать на более совершенном истребителе Як-3.  Саратовский авиазавод как раз перешёл на серийный выпуск этих машин.

Продвигаясь к окончанию статьи, вдумчивый читатель, возможно, заметит, что тема Брестского мира требует более тщательного и подробного анализа.  На это замечание у автора есть такое возражение: А кто сейчас вообще вспоминает о Брестском мирном договоре?  Разве что только те ангажированные историки и политологи, которые видят в этом лишний повод для того, чтобы «пнуть» большевиков за всё хорошее.

Да, приходится признать, что в современной России развелось немало тех, кто подражает бунинской привычке «самыми последними словами обкладывать большевиков».  Дело в том, что обругивание большевиков приносит больше дивидендов (фонды, гранты), чем объективный и честный анализ исторических событий.  Вот и «тянут пустышку» Брестского мира, изображая его, как некую национальную геополитическую катастрофу с далеко идущими последствиями.

Если это так, то покажите, где, когда и в каких межгосударственных или международных документах после 1919 года имеются ссылки на Брестские соглашения?  Ничего подобного нигде нет, как нет в архивах МИД и самого подлинного документа по причине того, что Брестский договор стал никчемным сразу после того, как его аннулировали договаривающиеся стороны и не признало мировое сообщество.

 На самом деле за всеми этими громкими обличительными восклицаниями стоит, по меньшей мере, плохо скрываемая досада по поводу того, что большевики и их сторонники благодаря Брестскому перемирию выстояли в 1918 году, потом выгнали вон интервентов и их пособников, затем заново собрали страну и превратили её в великую державу.  Именно это и является «катастрофой» в головах тех, кого не устраивает такой ход истории. Как уж тут сдержать досаду?!

В целом, радует тот факт, что всё больше неравнодушных  граждан РФ активно подключается к процессу очищения исторического дерева народной жизни от плесени и поганых грибов, возникших по вине фальсификаторов истории. 

 Впрочем, каждый шаг на этом пути встречает сопротивление, переходящее в контратаки.  Борьба продолжается, и победит в ней тот, кто скажет себе и другим: «Наше дело – правое!».

3. Что нам делать с Генералиссимусом Победы? (к 65-летию Победы)

В связи с празднованием 65-ой годовщины Великой Победы обращает на себя внимание тот факт, что первые лица Российского государства испытывают неловкость, когда им приходиться отвечать на вопросы относительно роли и места И.В. Сталина в победе союзников во Второй мировой войне.  В этом проявляется как бы инерция недавнего прошлого, когда было хорошим тоном утверждать, что победа Советского Союза над врагом – это одно дело, а Сталин – это совсем другое, что народ победил бы и без Сталина и чуть ли не вопреки ему.

 Неудивительно и даже закономерно, что на таком антисталинском фоне в мире активно действуют силы, которые отрицают решающую роль СССР в разгроме фашизма, принижают и умаляют достижения Красной Армии в деле освобождения Европы от нацизма, ставят Сталина на одну доску Гитлером. Логика здесь такова: Гитлер был плохой и потому Германия стала «империей зла», Сталин был плохой и потому Советский Союз не мог сделать ничего хорошего ни для себя, ни для других народов по определению.  Развивая далее эту тему, недруги России уже не ограничиваются фальсификацией истории, а требуют от России отвечать своей территорией и национальными богатствами за «преступления тоталитарного сталинского режима».

 Ясно, что недруги у России всегда были, есть и будут просто потому, что Россия – очень большая и потенциально богатая страна с независимой внешней политикой и ядерным щитом.  Ясно также, что в жизни надо поддерживать друзей, а не ублажать врагов, ибо последние после достижения определённых уступок сразу выдвигают новые требования.  Вместе с тем следует признать, что истоки фальсификации берут начало именно в Советском Союзе во времена правления Хрущёва, а затем они постоянно подпитывались его последователями и единомышленниками.  Критика Сталина со стороны Хрущёва преследовала цель отстранения от партийной и государственной власти тех лиц, которые могли бы стать его реальными или потенциальными соперниками.  Расчищая себе путь к вершинам власти, Хрущёв наметил такую стратегию: если доказать народу, что Сталин был плохой, тогда можно сделать вывод о том, что и его близкие соратники были не намного лучше и потому им не место в руководстве партией и страной.  Лично себя к близкому окружению Сталина Хрущёв почему-то не относил.

 Свой закрытый доклад на 20-ом съезде КПСС под названием «О культе личности и его последствиях», озвученный в последний день съезда 25 февраля 1956 года, Хрущёв начал с тезиса о том, что «Сталин был слишком груб» и потому изначально не должен был становиться руководителем страны.  И это при том, что сам Хрущёв вежливостью не отличался и «тыкал» всем своим подчинённым, в то время как Сталин допускал обращение на «ты» исключительно к близким людям, например, к В.М. Молотову.  В большинстве остальных случаев он использовал обращение «товарищ» с добавлением фамилии.

Ну да это – «мелочи».  Когда Хрущёв перешёл к теме «Сталин и война», он выдвинул против покойного руководителя СССР ряд тяжких обвинений, должных объяснить тяжёлое положение, в которое попала страна в первые месяцы войны.  По мнению докладчика, в то время, когда все вокруг видели и понимали, что война вот-вот начнётся, один Сталин ничего не видел, не слышал и не понимал.  Сталин, де, игнорировал достоверные разведданные о сроках начала войны, и своим бездействием нанёс большой вред государству.  Это – большая ложь Хрущёва.

К настоящему времени в печати уже появились работы, раскрывающие масштабы нацистской дезинформации, призванной успокоить руководство СССР и доказать, что концентрация германских войск в восточной Европе не направлена против Советского Союза, а преследует совсем другие цели.  Заранее решив использовать фактор внезапности для получения решающего преимущества в приграничном сражении, германский Генштаб сделал всё возможное, чтобы максимально засекретить свои намерения и не насторожить русское командование.  Для этого войска вначале концентрировались сравнительно далеко от границы, и сроки их выступления не объявлялись.  Что касается поступавших в Москву разведданных, то они носили весьма противоречивый характер.  Так, например, называлось 15 мая в качестве первого дня нападения Германии на Советский Союз, однако эта дата подошла, а на границе всё было спокойно.  Прошли ещё две недели 41-го, и появилась надежда на то, что всё обойдётся, если продержаться в условиях мира ещё три месяца, поскольку в силу географических, климатических и инфраструктурных особенностей невозможно было начинать войну против СССР осенью, зимой и ранней весной.  Кроме того, принималось во внимание то, что Германия уже находилась в состоянии войны с Великобританией, а воевать одновременно на два фронта всегда считалось делом рискованным.  Исходя из этого, Сталин делал всё, чтобы прожить эти три месяца без войны, после чего страна получала бы ещё почти год передышки, а за это время экономическая и военная мощь СССР укрепятся настолько, что перечеркнут оптимистичные планы любого агрессора.

Поскольку министерство иностранных дел Германии продолжало посылать в Москву успокоительные заверения, обличающие те силы, которые хотели бы поссорить две наши страны, то и советская сторона делала вид, что таким заверениям доверяет, и в своих публичных заявлениях демонстрировала преданность советско-германским мирным договорённостям (речь идёт о сообщении ТАСС от 14 июня 1941 г.).

Советское руководство отдавало себе отчёт в том, что нацисты были мастерами изощрённых провокаций и умелой пропаганды.  Им было бы очень выгодно, чтобы советское правительство совершило какие-либо значимые действия, (например, приказ о полной, или крупной частичной мобилизации), которые в глазах мирового сообщества можно было бы представить как агрессивные намерения и нарушение Договора о ненападении от 1939 года.  Тогда всему миру было бы объявлено о том, что большевики, де, решили уничтожить Западную цивилизацию и что у Германии не остаётся другого выбора, кроме нанесения мощного упреждающего удара с целью сорвать агрессивные планы Советов.  Именно такого сценария опасалось больше всего политическое руководство страны, поскольку Германия уже была готова к войне и только ожидала повода, а Советский Союз к войне с таким противником готов не был.  Кроме того, Сталин понимал, что в случае, если его страна будет признана агрессором, то это радикально подорвёт престиж СССР и исключит возможность появления дружественных союзников в предстоящей большой войне.

 Следует откровенно признать, что в конфликте с Германией Советский Союз был более слабой стороной, и его поведение отражало желание «не злить» более сильного противника.  Поэтому не могло быть и речи о том, чтобы продвинуть к границам новые воинские формирования дополнительно к тем, которые уже имели места постоянной дислокации, и о которых хорошо знала немецкая разведка.  Избрали другой вариант: в обстановке строгой секретности в центральные районы Украины были срочно переброшены две армии: из Северо-Кавказского военного округа прибыли войска 19-ой армии (командарм И.С. Конев), а из Забайкалья – войска 16-ой армии под командованием М.Ф. Лукина.  Вскоре после начала войны эти армии были переброшены на самое опасное направление и вместе с другими формированиями Западного фронта (комфронтом С.К. Тимошенко) сыграли выдающуюся роль в Смоленском сражении, задержав на несколько недель продвижение гитлеровских войск в сторону Москвы.

Между тем, Германия приступила к осуществлению своих планов.  За сутки до нападения был отдан приказ, после чего танковые и механизированные соединения врага совершили марш-бросок из удалённых районов к границе и стали занимать исходные боевые позиции для атаки.  Вот тогда наши пограничники и зафиксировали шум моторов на немецкой стороне границы.  Надежды руководителей СССР на то, чтобы избежать войны и продлить мирную передышку, рухнули.

 Наглая и неспровоцированная агрессия Германии вызвала гнев и возмущение прогрессивного человечества, а авторитетные лидеры мировых держав обратились к правительству СССР со словами сочувствия и поддержки.  Да, в результате внезапной атаки на Советский Союз Гитлер получил значительные военные и территориальные преимущества, но одновременно он помимо своего желания способствовал созданию мощной антигитлеровской коалиции, которая, в конечном итоге, и победила во Второй мировой войне.  Получается, что в битве за умы и симпатии народов Гитлер проиграл, а Сталин выиграл.

Еще одна ложь, представленная Хрущёвым делегатам 20-го съезда КПСС, заключалась в утверждении, что в первые дни германского нашествия Сталин пребывал в таком депрессивном состоянии, что на несколько дней уехал из Москвы, отказался от управления страной и опасался за своё будущее.  Только, де, просьбы членов Политбюро, которые явились к Сталину, вынудили его вернуться к исполнению своих обязанностей.  Ложь эта была особенно наглая, если учесть, что ещё были живы и здоровы свидетели, которые в эти дни работали со Сталиным в его кремлёвском кабинете.  И первым таким свидетелем мог бы стать бывший начальник Генштаба Г.К. Жуков, но он промолчал, поскольку или боялся мести Хрущёва, или опасался за свою карьеру.  Самое удивительное заключается в том, что эту хрущёвскую ложь продолжает тиражировать новое поколение хрущёвцев, несмотря на появление документов и правдивых мемуарных источников по этому вопросу.  Как говорится, Хрущёв умер, но дело его живёт.

 Факты, однако, таковы.  Утром 22-го июня нарком обороны Тимошенко и его заместитель Жуков приехали в Кремль и представили Сталину проект документа о мобилизации.  «Прочитав проект Указа о проведении мобилизации и частично сократив её размеры, намеченные Генштабом, И.В. Сталин передал Указ  А.Н. Поскрёбышеву  для утверждения в Президиуме Верховного Совета.  Этим Указом с 23 июня объявлялась мобилизация военнообязанных 1905 – 1918 годов рождения на территории четырнадцати, то есть почти всех военных округов, за исключением Среднеазиатского, Забайкальского и Дальневосточного, а также вводилось военное положение в европейской части страны.  Здесь все функции государственной власти в отношении обороны, сохранения общественного порядка и обеспечения государственной безопасности переходили к военным властям.  Им предоставлялось право привлекать население и все средства транспорта для оборонных работ и охраны важнейших военных и народнохозяйственных объектов. 22 июня Прибалтийский, Западный и Киевский особые военные округа были преобразованы соответственно в Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты» (Г.К. Жуков. Воспоминания и размышления).

В 12 часов 22-го июня от имени Советского правительства с Заявлением выступил первый заместитель Сталина по Совнаркому и нарком иностранных дел СССР В.М. Молотов.  Ясно, что текст выступления предварительно согласовывался и утверждался на Политбюро.  Вряд ли кто будет сомневаться в том, что последние слова Заявления вписаны лично Сталиным и соответствуют его афористичной манере изложения мыслей: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!».  Почти сразу после окончания выступления Молотова Сталин снова связывается с Жуковым.  «Примерно в 13 часов мне позвонил И.В. Сталин и сказал: «Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руководстве боевыми действиями войск и, видимо, растерялись.  Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Верховного Командования.  На Западный фронт пошлём Шапошникова и Кулика.  Я их вызвал к себе и дал соответствующие указания.  Вам надо вылететь немедленно в Киев и оттуда вместе с Хрущёвым выехать в штаб фронта в Тернополь» (Г.К. Жуков.  Воспоминания и размышления).

Помимо неотложных дел на фронтах Сталину приходилось также решать срочные хозяйственные задачи.  24 июня Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР был создан Совет по эвакуации под руководством члена Политбюро, наркома путей сообщения

Л.М. Кагановича.  Предусматривалось формирование исполнительных комиссий на местах. Ответственность за своевременную эвакуацию военных и народнохозяйственных объектов возлагалась лично на секретарей парткомов всех уровней.  Тысячи предприятий были эвакуированы на Восток и потом в максимально сжатые сроки возвращены к жизни, чтобы ковать меч Победы.

 Описание событий первых дней войны мы находим также в книге  воспоминаний наркома ВМФ СССР адмирала Н.Г. Кузнецова: «Поздно вечером 23 июня я был приглашён к Сталину.  Это был мой первый вызов с начала войны… В кабинете Сталина кроме членов Политбюро находился Нарком обороны.  На столе развёрнуты карты.  Как я понял, речь шла о строительстве оборонительных рубежей в районе Вязьмы.  Завидев меня, Сталин попросил доложить о положении на флотах.  Выслушав, удовлетворённо кивнул: хорошо» (Н.Г. Кузнецов. Курсом к победе).  «На совещании в кабинете И.В. Сталина вечером 24 июня я докладывал о полётах финских и немецких самолётов над Ханке, о бомбардировке наших кораблей в Полярном» (Там же).

Во второй половине дня 26 июня Жуков возвращается с Юго-Западного фронта и  направляется в Кремль.  Здесь Сталин поручает ему совместно с Тимошенко и первым заместителем начальника Генштаба Н.Ф. Ватутиным срочно разработать комплекс мер по улучшению ситуации на Западном фронте.  «29 июня Сталин  дважды приезжал в Наркомат обороны и Ставку Главного Командования, и оба раза крайне резко реагировал на сложившуюся ситуацию на западном стратегическом направлении.  И как он ни обвинял Д.Г. Павлова, всё же казалось, что где-то наедине с собой он чувствовал во всём этом и свои предвоенные ошибки и просчёты» (Г.К. Жуков. Воспоминания и размышления).

 Вышеприведённые материалы показывают, чего стоит миф о якобы апатии и бездействии Сталина в начальные дни германского нашествия.  Во всей этой текучке неотложных дел, требующих его внимания и решения, Сталин оставлял время для обдумывания вопроса о том, как построить эффективное управление всем народнохозяйственным комплексом в условиях военного положения.  В результате 1-го июля 41-го было опубликовано Постановление Президиума Верховного Совета СССР, ЦК ВКП(б) и СНК СССР «Об образовании Государственного Комитета Обороны».  В руках ГКО сосредотачивалась вся полнота власти в стране.  Решения ГКО становились обязательными для выполнения всеми партийными, советскими, военными и комсомольскими органами, а также всеми гражданами СССР.  В первоначальный состав ГКО вошли: И.В. Сталин – председатель, В.М. Молотов – зам. председателя,

К.Е. Ворошилов, Г.М. Маленков, Л.П. Берия.  Для исполнения решений ГКО создавался институт уполномоченных ГКО.

     С подачи Хрущёва в сознание народа настойчиво внедрялась мысль о том, что начавшиеся в 1937 году по инициативе «болезненно подозрительного» Сталина репрессии против честных и преданных партии выдающихся представителей комначполитсостава Вооружённых сил СССР, в значительной степени подорвали боеспособность РККА и привели к тяжёлым поражениям на начальной стадии войны.  Однако Хрущёв лгал и на этот раз, поскольку, будучи крупным партийным руководителем, он был в полной мере информирован о том, что заговор военных во главе с Тухачевским против Сталина и его соратников, с целью захвата власти, реально существовал и оформлялся с начала 30-х годов.  Нити заговора тянулись также в НКВД, Наркомат внешней торговли, оборонно-промышленные наркоматы и через дипломатические представительства СССР за рубежом – к Троцкому.  Кадры заговорщиков лично подбирал первый замнаркома обороны Тухачевский, склонивший на свою сторону командующих войсками наиболее крупных пограничных округов.

В 1937 году умеренно левый президент Чехословакии Эдвард Бенеш, руководствуясь симпатиями к Советскому Союзу, передал Сталину секретные материалы своей разведки, изобличающие антисоветскую деятельность Тухачевского и других.  Впрочем, эти материалы лишь подтверждали уже имеющиеся на этот счёт сведения, добытые как внутри страны, так и по линии внешней разведки.  24 мая 37-го арестованный в Куйбышеве Тухачевский был доставлен в Москву, и на втором допросе 26 мая после очных ставок со своими подельниками согласился дать признательные показания, составившие 143 страницы собственноручно написанного текста.  Круг арестованных стал быстро расширяться как за счёт активных участников заговора, так и за счёт тех, кто к заговору примкнуть не захотел, но власти о нём не проинформировал.  В последнем случае сработал принцип: недонесение о подготавливаемом преступлении также является преступлением.

Каковы причины того, что часть высокопоставленных военных оказалась нелояльной действующей власти?  Можно предположить, что эти военные деятели посчитали себя военной элитой, или военной аристократией с учётом их заслуг в ходе Гражданской войны.  Исходя из таких предпосылок, эти люди допускали для себя возможность влиять на политический курс страны, в частности, на принятие кадровых решений.  Развитие событий показало их просчёт, поскольку политическое руководство крепко держало ситуацию под контролем и мириться с каким-то особым и привилегированным статусом военной верхушки не собиралось.

Во всех странах и во все времена военные или следовали курсом политического руководства, или подавали в отставку.  Третий путь – это заговорческая деятельность, расценивая в обществе как измена, со всеми вытекающими отсюда последствиями.  Обязанность органов государственной власти состоит в том, чтобы как можно раньше обезвредить заговорщиков, ибо последние, как учит опыт истории, во время войны работают на поражение своей страны, поскольку в условиях поражения захват власти осуществить легче всего.  Заговорщики знали на что шли, и что их ожидает в случае провала, поэтому неудивительно, что начальник Политуправления РККА Гамарник предпочёл застрелиться, когда понял, что его арест по «делу Тухачевского» неизбежен.

 Активные заговорщики – это люди авторитетные, облачённые властью, с большим кругом общения.  В своём запоздалом раскаянии они стали называть имена сослуживцев, своих друзей и знакомых, но как только имена последних попадали в протоколы следователей, они становились подозреваемыми, их сразу же брали в разработку и арестовывали.  Среди арестованных были и такие, кто ложно доносил на многие десятки невиновных лиц в надежде облегчить тем самым собственную участь.  Пользуясь данными ему полномочиями, нарком внутренних дел Ежов организовал тотальную чистку всех наркоматов.  Обычная система судопроизводства не справлялась с потоком обвиняемых, поэтому судебные решения в ускоренном порядке выносили «тройки» уполномоченных лиц.

 Масштабы чисток в Вооружённых силах разными исследователями оцениваются по-разному, поскольку убывание личного состава происходило как за счёт увольнения, так и вследствие арестов.  В Википедии отмечается, что согласно современным исследованиям из РККА и частично из ВМФ за 1937…39 гг. было уволено по недоверию (не смогли распознать деятельность врагов народа) 28685 человек комначполитсостава; арестовано по политическим мотивам за тот же период 9576 человек. В ВВС арестам подверглись 1590 человек.

 К сожалению, статистика пока  не даёт сведений о том, сколько военнослужащих из числа арестованных или осуждённых по «делу Тухачевского» вернулись на свободу в 1939…41 гг., когда после устранения Ежова к руководству НКВД пришёл Берия.  Можно только констатировать, что поток таких «возвращенцев» был довольно интенсивным, причём судьбы отдельно взятых лиц удивляют своей загадочностью и непредсказуемостью.  Так будущий маршал К.К. Рокоссовский был освобождён из следственной тюрьмы в марте 40-го, так и не дождавшись суда, поскольку за все 30 месяцев его заключения следователи не смогли найти ни одного свидетеля его «преступлений».  В конечном итоге прокуратура закрыла дело против Рокоссовского.  Он был восстановлен в партии и в звании генерал-майора назначен на должность командира 9-го механизированного корпуса.

Автор книги мемуаров «Годы и войны» генерал А.В. Горбатов описывает драматичный период своей жизни, начавшийся с ареста в сентябре 38-го.  Он получил большой срок по приговору суда и был возвращён из колымских лагерей после того, как 20 мая  1940 года пленум Верховного суда отменил приговор и направил дело на повторное рассмотрение, которое завершилось полной реабилитацией в марте 41-го.  Войну А.В. Горбатов встретил в должности замкомандира корпуса.

 В той же своей книге Горбатов рассказывает о ещё одном примере непредсказуемости человеческой судьбы.  Речь идёт о начале первого дня на свободе. 

«Отдохнув часа три, я позавтракал и пошёл отправлять жене телеграмму, в  которой сообщал, что вернулся и просил скорее приехать в Москву.  Помня обещание, данное когда-то товарищу Б. в Лефортовской тюрьме, сходить к его жене, как только буду на свободе, и рассказать ей, как обстоят дела её мужа, и, будучи уверен, что он страдает где-то в лагере, я немедленно прямо с телеграфа, отправился на розыск.  Быстро нашёл нужную квартиру.  Позвонил, дверь открылась – и, к моему величайшему изумлению, я увидел его самого в генеральской форме.  Это было так неожиданно, что в первый момент я потерял дар речи.  Мы, конечно, были рады видеть друг друга на свободе.  Он рассказал, что после того как меня взяли из камеры с вещами, его ещё некоторое время подержали в Лефортовской тюрьме, а затем отпустили.  Уходя от него, я долго не мог привести свои мысли в должный порядок.  Что обвинения против него ложные, в этом я всегда был уверен.  Но обстоятельства его освобождения сбивали с толку.  Человек когда-то служил офицером в царской армии, напрасно обвинил себя, обвинил других – и вскоре был освобождён из тюрьмы без суда.  А меня, бедняка по происхождению, которого выучила и подняла на такую высоту Советская власть, не подписавшего ложных показаний, осудили и сослали на Колыму» (А.В. Горбатов. Годы и войны).

 Достоверно известно, что к началу войны во всех тюрьмах и лагерях находилось

2,3 млн. заключённых.  Неизвестно, сколько в их числе осталось обвинённых по «делу Тухачевского», но командиры и политработники, реально не имевшие отношения к заговору, к 22 июня 41-го сумели доказать свою невиновность и добиться реабилитации.  Когда началась война, в действующую армию были вновь призваны те лица комначсостава, которые ранее были уволены по признаку недоверия.  Что касается заговорщиков и их пособников, то этим германофилам не дали реализовать их амбициозные и далеко идущие планы.

 Некоторые авторы публикаций на военно-исторические темы любят рассуждать о «катастрофическом поражении» Вооружённых сил СССР в компании 1941 года.  Однако, катастрофа, по определению, предполагает необратимые гибельные последствия, между тем как армия, авиация и флот не погибли.  Кроме того, может оказаться полезным в плане сравнения посмотреть, как в 41-ом были реализованы военно-политические планы Гитлера.  Как известно, последний планировал за три благоприятных месяца, то есть до начала октября (позднее начинаются холода и распутица) захватить все важнейшие политические, экономические и культурные центры СССР, отбросив остатки разбитых советских войск в заволжские степи и предгорья Урала.  После этого гитлеровские войска получали бы комфортные зимние квартиры, германская промышленность – огромные источники сырья, немецкий народ – дешёвое продовольствие и даровую рабочую силу.  Дальнейшей судьбой советского руководства можно было не интересоваться: даже если где-то в Сибири и сохранились бы верные сторонники большевистского режима, то всё равно у них не оставалось бы шансов на реванш.

 Да, приграничное сражение Советский Союз проиграл, и в этом свою роль сыграли как внезапность нападения, так и недостаточная подготовленность войск прикрытия границы.  Речь не идёт, конечно, о малочисленных и вооружённых только стрелковым оружием пограничных войсках НКВД СССР, которые геройски сражались с превосходящими силами врага.  Военно-морские силы также оказались боеготовыми и не были парализованы внезапностью нападения.  Приходится признать, что в одних случаях людей учили воевать и учили хорошо, а в других случаях этого не делали.  По этому поводу в воспоминаниях маршала Рокоссовского говорится о «преступной беспечности командования пограничных округов», о том, что «ничего не было сделано местным командованием в пределах их прав и возможностей, чтобы достойно встретить врага».

Главное же признание заключается в том, в оперативно-тактическом отношении германские вооружённые силы значительно превосходили наши войска. Что лежало в основе этого превосходства, благодаря которому крепкие армии континентальной Европы Германия громила в считанные недели?  Ответ заключается в том, что вермахт образца 1939…41 гг. был единственной армией нового информационного типа.  Именно хорошее информационное взаимодействие всех родов войск и видов вооружённых сил в сочетании с их мобильностью лежало в основе блицкрига и делало вермахт до поры до времени непобедимым противником.

 Стратеги немецкого Генштаба и творцы германской военной промышленности в противовес «окопному мышлению» Первой мировой войны упор сделали на такую мобильность вооружённых сил, которая опиралась на повсеместное многоуровневое использование радиосвязи для быстрого обмена информацией как в ходе боестолкновения, так и в ходе его подготовки.  Компьютеров тогда не было, и их функции выполняли высококвалифицированные штабы, образуя иерархическую информационную систему, в которой данные селектировались и направлялись либо на вышестоящий уровень, либо реализовывались в виде приказов и указаний исполнителям на поле боя.  Первичная информация поступала от самолётов-разведчиков и от оснащённых рациями разведгрупп на земле.  После отыскания слабозащищённых мест на стыках частей и соединений дорогу пробивали бомбардировочная авиация и артиллерия, действия которых корректировались по радио либо с земли, либо с борта самолёта-разведчика.  Затем бронетанковые силы сходящими ударами замыкали кольцо окружения, отсекая оборонявшихся от их тыловых коммуникаций.

Вот с каким противником вступил в схватку Советский Союз.  Были ли его Вооружённые силы реально адекватны возникшей угрозе?  К сожалению, на родине Александра Попова для подачи команд танкисты размахивали флажками, а лётчики покачивали крыльями самолётов.  Вот такая «война моторов».  Авиация не имела ни радиоприводов, ни пеленгаторов, ни систем слепой посадки.  Надёжной и устойчивой радиосвязи не было как в низовых армейских звеньях, так и на уровне частей, соединений, объединений и военных округов.  Защищённые каналы радиосвязи в войсках и округах почти не использовались или из-за отсутствия необходимых технических средств, или из-за отсутствия методик их применения.  Другими словами, Германия превосходила СССР в сфере высоких военных технологий.  В результате, когда в первые часы нападения немецкая авиация и наземные диверсионные группы уничтожили проводную связь, управление войсками было потеряно, и началась хаотичная оборона со всеми вытекающими отсюда последствиями.  Образно говоря, Красная Армия была подобна богатырю с повязкой на глазах: в контактном бою может покалечить, но оказывается бессильным при дистанционном воздействии.

 Между тем, на снимках даже лёгких немецких танков выпуска 1936 года отчетливо просматривается штыревая антенна радиосвязи.  Куда смотрели и о чём думали спецы из Генштаба и Наркомата обороны, в частности, из Управления вооружений РККА?  Может быть ждали указаний товарища Сталина?  Но Сталин являлся, прежде всего, политическим лидером страны.  Только с 6 мая 1941 года он стал председателем Совнаркома, 30 июня возглавил ГКО, 19 июля стал наркомом обороны, а 8 августа – Верховным Главнокомандующим, сосредоточив в своих руках все нити военного, политического и хозяйственного управления страной.  Указанное военно-техническое отставание СССР можно было при желании преодолеть (или уменьшить), поскольку Сталин был восприимчив к новинкам, если они шли на пользу государству.  Например, в тяжёлом 1942 году он санкционировал запуск  Атомного проекта после того, как учёные доказали ему жизненную необходимость этого проекта.  К сожалению, командная верхушка Генштаба, Наркомата обороны и военных округов с помощью пышных парадов и показательных войсковых смотров фактически вводила в заблуждение политическое руководство страны, создавая и поддерживая иллюзию непобедимости Вооружённых сил СССР и их готовности сокрушить любого агрессора.

 И всё же совершенная немецкая машина войны стала давать сбои перед лицом героизма и самоотверженности бойцов, командиров и политработников Красной Армии.  Пусть наша оборона вначале носила во многом хаотичный характер, но всё равно она сковывала действия врага, срывала намеченные сроки его продвижения, давала возможность, подтянув резервы, выстраивать новые рубежи сопротивления.  Именно в этот период проявили себя талантливые и инициативные командиры, способные дать отпор врагу в самых неблагоприятных условиях.  Например, в 9-ом мехкорпусе Рокоссовского находилось всего несколько десятков лёгких учебных танков и не было ни одного Т-34 и КВ, в отличие, скажем, от 8-го мехкорпуса, в котором их количество измерялось сотнями.  Тогда комкор сделал ставку на корпусную артиллерию и с помощью умелого маневрирования проводил успешные боестолкновения.  Можно только догадываться, каких локальных побед способен был достигнуть этот корпус, если бы имел положенные по штату 1023 танка и 384 бронеавтомобиля.

 В начальный критический период войны нашему верховному командованию очень требовались военачальники, способные добиваться успеха при наличии скромных сил и средств.  Поэтому Рокоссовского срочно отзывают в Москву и приказывают сформировать на Западном фронте в районе Ярцево (восточнее Смоленска) группу войск с целью надежно закрыть врагу все дороги, ведущие в сторону Вязьмы и далее в Москву.  И это ему успешно удавалось до тех пор, пока гитлеровское командование не отказалось от лобовых атак и не провело крупную стратегическую операцию.   Пользуясь своим значительным преимуществом в живой силе и технике, немецкие войска осуществили в начале октября широкий охват и в районе Вязьмы замкнули кольцо окружения нескольких армий Западного фронта, которым в это время командовал генерал Конев.  Когда Рокоссовский вместе со штабом и управлением 16-ой армии вышел из окружения, его во главе этой заново сформированной армии поставили для защиты столицы на самое опасное Волоколамское направление.  Именно здесь командарм и его войска прославились тем, что в смертельной схватке не пропустили врага к Москве.

 Год 41-ый заканчивался разгромом немцев под Москвой, освобождением городов Тихвин и Ростов – на Дону.  Если употреблять слово «катастрофа», то полная катастрофа постигла планы Гитлера по быстрому разгрому СССР.  Германия вынужденно втягивалась в длительную войну на Восточном фронте, к которой она не была готова.  Оставалось уповать либо на чудо-оружие, либо на дипломатический прорыв, которые могли бы спасти Германию от безоговорочной капитуляции.

Впрочем, в начале 42-го Советскому Союзу до победы было ещё далеко.  Чтобы победить Германию, Вооружённые силы СССР должны были, как минимум, не уступать вермахту по важнейшим качественным показателям: мобильности, информационной обеспеченности, управляемости всех войсковых звеньев.  Без этого ни толщина танковой брони, ни эффективность систем залпового огня не давали нашим войскам существенных преимуществ.  Это наглядно проявилось в мае 42-го на Юго-Западном направлении советско-германского фронта.  Руководители этого направления Тимошенко и Хрущёв убедили Сталина в том, что здесь наши войска имеют ощутимое превосходство, поэтому разгром врага на этом участке фронта может стать хорошей прелюдией к летнему наступлению Красной Армии.  Как известно, хорошо начавшееся наступление Юго-Западного фронта закончилось трагически: после разгрома наших армий под Харьковом немцы открыли себе дорогу на Сталинград и Северный Кавказ.

Сталин тяжело переживал случившееся, однако он не был восточным деспотом, который сурово карает плохих советчиков.  Вот как об этом пишет в своей книге воспоминаний И.Х. Баграмян, занимавший в то время должность начштаба Юго-Западного фронта: «Конечно, Верховный мог бы серьёзно упрекнуть нас за допущенные ошибки, возложить на нас всю тяжесть ответственности за неудачу.  Но Сталин, невзирая на случившееся, вел себя с большим достоинством, проявляя завидную твёрдость и спокойствие… Мне представляется, что железное самообладание, исключающее всякую нервозность и неуверенность в руководстве боевыми действиями войск в ходе войны, было одной из самых примечательных черт И.В. Сталина  и благотворно отражалось на его военно-политической и полководческой деятельности» (И.Х. Баграмян. Так шли мы к победе).

Статья в Википедии, посвященная маршалу Баграмяну, содержит фантазии на тему о том, как Сталин якобы собирался предать Баграмяна суду военного трибунала, и только личное заступничество Жукова помешало такому развитию событий.  Во-первых, в июне 42-го Жуков был «просто командующим фронтом» и влиять на кадровые решения Сталина никак не мог.  Другое дело, что в конце августа 42-го Жуков был освобождён от должности комфронтом и назначен заместителем Верховного Главнокомандующего, и с этого времени правомерно говорить о его влиянии на Сталина.  Во-вторых, на этот счёт существует свидетельство самого И.Х. Баграмяна, зафиксированное в его вышеупомянутой книге: «26 июня состоялось решение Ставки ВГК об освобождении меня от должности начальника штаба Юго-Западного фронта… Сдав дела прибывшему из Москвы на должность начальника штаба фронта моему самому близкому боевому другу генерал-лейтенанту П.И. Бодину, я постарался осмыслить создавшееся для меня положение и после серьёзного раздумья пришёл к выводу, что мне вряд ли целесообразно продолжать фронтовую деятельность по штабной линии.  Я был уверен, что смогу принести несравненно больше пользы, если буду назначен на командную работу, пусть даже самую скромную.  Побуждаемый этими соображениями, я, не теряя времени, обратился в тот же день к Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину с просьбой назначить меня на любую командную работу.  В ответ на это обращение 28 июня в адрес Военного совета фронта была получена из Москвы телеграмма следующего содержания: «Ставка назначила генерал-лейтенанта Баграмяна заместителем командующего 61-ой армией.  Немедленно направить тов. Баграмяна в Генштаб».

Дальнейшие события развивались так.  Командарм-16 К.К. Рокоссовский был назначен Сталиным командующим Брянским фронтом и срочно отбыл к новому месту службы, предварительно согласовав с командующим Западным фронтом Г.К. Жуковым, что в командование армией может вступить начальник её штаба генерал М.С. Малинин.  Однако Малинин категорически отказался переходить на командную работу, считая своим призванием именно штабную деятельность.  Вот тогда Жуков вспомнил о Баграмяне и предложил его на должность командарма-16.

Это предложение Жукова Сталин, у которого было чутьё на талантливых людей, утвердил 15 июля 42-го, о чём впоследствии ни разу не пожалел: Баграмян стал одним из самых успешных военачальников сначала на поприще командарма, а затем и на посту командующего фронтом.  Что касается Малинина, то вскоре Рокоссовский добился его назначения на должность начштаба Брянского фронта.

 Дальнейшая судьба маршала Тимошенко также не стала ни драматичной, ни трагичной: Сталин ценил его организаторский талант, боевой опыт и умение ладить с подчинёнными (можно просто сказать, что в войсках Тимошенко любили).  Все эти достоинства маршал лучше всего проявил, будучи в качестве представителя Ставки ВГК координатором действий нескольких фронтов.

В обобщающем плане следует заметить, что благодаря стараниям фальсификаторов военной истории у значительной части общества удалось создать представление о том, что наши военачальники дрожали от страха и постоянно опасались за свою жизнь из-за гнева Сталина.  Между тем, любой начинающий историк с удивлением обнаружит, что за исключением случаев предательства и измены Родине Сталин весьма мягко относился к своим провинившимся генералам, предоставляя им каждый раз шанс на исправление.  Чтобы не приводить много примеров, возьмём один трагический эпизод ВОВ, нашедший своё  отражение в директиве Ставки ВГК от 4 июня 1942 года под названием «О причинах поражения Крымского фронта в Керченской операции».  Здесь приводится уничтожающая оценка действий командования Крымфронтом при эвакуации наших войск с Керченского полуострова на полуостров Таманский.  Тогда из отсутствия должной организации и управления фронт понёс большие невозвратные потери, а техника и тяжёлое вооружение попали в руки врага.  По логике фальсификаторов комфронтом генерал-лейтенанту Д.Т. Козлову гарантировано должен быть обеспечен военный трибунал и расстрел, но этого не произошло.  Виновные в Крымской трагедии понесли наказание в виде понижения в должности и звании, в частности, Козлов был разжалован в генерал-майоры, и в августе 42-го он оказался в районе Сталинграда в качестве командарма-24.  Войну он закончил в должности зам. командующего Забайкальским фронтом в звании генерал-лейтенанта; участвовал в боях с Японией.

К числу фальшивых стереотипов относится также представление о якобы всесилии органов НКВД, когда работник Особого отдела («особист») мог угрожать армейскому офицеру расстрелом или возможностями превратить его в «лагерную пыль».  На самом деле органы НКВД играли во время войны свою, положенную им довольно скромную роль.  Фактическая власть находилась в руках Военных советов армий, фронтов, округов; им было предоставлено право принимать решения либо о награждении, либо о наказании военнослужащих.  После упразднения Особых отделов в войсках их функции стала выполнять военная контрразведка СМЕРШ, которая входила в структуру Наркомата обороны и своевольничать тем более не могла.

Александр Бек написал одну из лучших книг о войне под названием «Волоколамское шоссе».  Особенностью книги является её почти документальный характер, так как написана она была со слов Б. Момыш-Улы – командира одного из батальонов в дивизии Панфилова из 16-ой армии Западного фронта.  О себе автор книги говорит, что он – «добросовестный и прилежный писец».  Комбат, в частности, рассказал ему о ЧП в его батальоне, когда сержант-казах прострелил себе руку, чтобы отправиться в тыл.  Командир был так возмущён, что немедленно приказал расстрелять самострельщика перед строем батальона, что и было исполнено.  Решение своё Момыш-Улы объяснил так: «Я хотел, чтобы каждый боец знал: если струсишь, изменишь – не будешь прощён, как бы не хотелось простить».

Здесь надо сказать несколько слов о работе политорганов в Действующей армии, которые, в основном, выполняли воспитательные функции, но одновременно «присматривали» за комначсоставом, реагируя на случаи начальственного самодурства и беззакония.  Для этого политработники располагали собственными каналами передачи информации с выходом на ЦК ВКП(б).  В силу своей занятости Сталин поручил руководство партийными делами секретарю ЦК Г.М. Маленкову.  Поскольку тот являлся ещё и членом ГКО и постоянно встречался со Сталиным, то наиболее важная  информация немедленно ему докладывалась.  Всё это объясняет, почему, спустя сутки после ЧП в батальоне, в его штаб приехал сам генерал И.В. Панфилов.  Ему понравилось, что комбат лично не участвовал в расстреле, но заметил, что для подобных случаев существует военный суд, и командиру не следует подменять его функции.  Дело закончилось написанием рапорта, который Панфилов утвердил, а молодой и темпераментный командир получил хороший урок на будущее.

Что же получается?  Идёт война, смерть подстерегает на каждом шагу, а комдив откладывает все свои дела и лично приезжает разбираться по факту гибели одного военнослужащего.  Может за этим единичным фактом скрывается что-то большее, и речь идёт о принципах, которые никому и никогда не следует нарушать?  Так оно и есть.  Руководители государства настойчиво претворяли в жизнь мысль о том, что выстоять в смертельной схватке с таким сильным врагом возможно только при условии строжайшей организованности и дисциплины, когда каждый отвечает за свой участок работы и исключаются состояния хаоса и панической бестолковщины под влиянием инстинкта «Хватай мешки, вокзал отходит!».

 А вот пример мгновенного личного вмешательства Сталина, приведённый К.К. Рокоссовским: «Вспоминаю один момент, когда после разговора по ВЧ с Жуковым я вынужден был заявить ему, что если он не изменит тона, то я прерву разговор с ним.  Допускаемая им в тот день грубость переходила всякие границы.  Между тем я не заметил, что в соседней комнате находились два представителя Главного политического управления Красной Армии.  По-видимому, они, вернувшись в Москву, сообщили в ЦК об имевшем место случае.  Это конечно моё предположение, но как бы там ни было, на следующий день, вызывая меня к ВЧ, Жуков заявил, что ему крепко попало от Сталина.  Затем спросил, жаловался ли я Сталину за вчерашний разговор.  Я ему ответил, что не в моей привычке жаловаться вообще, а в данном случае тем более» (Военно-исторический журнал, № 6, 1989).

Почти полтора года интенсивных боевых действий привели руководство СССР к выводу о необходимости сделать наши вооружённые силы информационно насыщенными и мобильными, без чего победить врага будет трудно или невозможно.  К осени 42-го новые модели самолётов стали оснащать радиостанциями, что позволило наводить авиацию на цели и более эффективно управлять воздушным боем.  Постепенно в этом же направлении происходили изменения в танковых войсках.  Всё это позитивно сказалось на проведении Сталинградской наступательной операции и, особенно, во время Курской битвы.  К лету 44-го информационное взаимодействие всех родов войск, а также внутри воинских формирований достигло такого уровня, что наступательный порыв советских войск уже невозможно стало остановить.  Теперь в полной мере появилась возможность воевать «не числом, а умением», поскольку наши вооружённые силы превзошли германские не только количественно, но и качественно.  Красная Армия стала сильнейшей армией мира, что подтвердилось, в частности, при молниеносном разгроме японской Квантунской армии, после чего Россия вернула себе Курилы и Южный Сахалин.

На фоне этих побед жалкими и глупыми выглядят попытки Хрущёва принизить роль Сталина, когда с трибуны съезда он заявил делегатам, что Сталин, де, управлял войсками по глобусу.  В этом утверждении правдой было только то, что глобус в кабинете Сталина действительно находился, как, впрочем, и другие вещи: в частности, на отдельном столике под стеклом хранилась посмертная маска Ленина.  Что касается глобуса, то его присутствие было необходимо, поскольку шла мировая война, и надо было думать о том, в какие порты (Владивосток, Мурманск, Астрахань или Архангельск) направлять грузопотоки помощи; приходилось планировать операции по переброске части надводных и подводных кораблей с Тихого океана на Северный флот; необходимо было следить за операциями союзников в разных частях мира и т.д. и т.п.

 Хрущёву не нужна была правда о Сталине, и он мог позволить себе любую ложь, так как был уверен, что при том режиме, который он установил, никто не осмелится ему возразить.  Правда, однако, заключается в том, что только великая историческая фигура могла встать и удержаться на гребне великих событий, когда речь шла о сохранении страны и спасении её народов от рабства и истребления.  Фигура мелкая, без выдающихся лидерских качеств в таких случаях была бы немедленно отброшена, прежде всего, своим окружением.  Так функционируют все человеческие сообщества.  Народ верил Сталину и не сомневался в том, что сначала мы выстоим, а потом победим, потому что именно Сталин придал войне с Германией характер войны народной, отечественной, священной.

Рассматривая своё отражение в зеркале, Хрущёв мог быть довольным собой: на его пиджаке сверкали четыре золотых звезды Героя, в то время как на кителе Сталина золотых звёзд Героя было в два раза меньше.  Можно не сомневаться в том, что Хрущёв пошёл ещё дальше в этом направлении, если бы его не остановили.  И всё-таки, несмотря на признаки внешней успешности, Хрущёв, будучи человеком неглупым, понимал, что в историческом плане масштаб его личности будет оставаться мелким в сравнении с величием Сталина. Из этого понимания и чувства зависти и рождалось у Хрущёва навязчивое и почти патологическое желание найти любой фальшивый повод, чтобы покрепче ударить мёртвого вождя.

 Как и другие руководители союзных держав, Сталин думал о послевоенном мироустройстве.  Если Черчилль ставил перед собой задачу сохранения в неизменности британской колониальной системы, то в стратегические планы Сталина входило такое послевоенное устройство, при котором СССР в интересах безопасности на всём протяжении своих сухопутных границ был бы окружён поясом дружественных государств как в Европе, так и в Азии.  Эта задача была успешно решена, и Советский Союз вышел из войны сильным государством с благоприятным геополитическим окружением.  Создание в послевоенные годы ядерного оружия надёжно гарантировало независимость и безопасность страны.

Сталин вёл войну честно, соблюдая правила войны и избегая жертв среди гражданского населения, в то время как западные союзники избрали мирное население в качестве объекта возмездия, считая, что раз немецкий народ добровольно перешёл под власть Гитлера, то он не заслуживает ни жалости, ни сострадания.  Разрабатывались и реализовывались специальные проекты по уничтожению как можно большего числа мирных жителей, например, путём подрыва высотных плотин с целью вызвать экологическую катастрофу.  Тотальное разрушение Дрездена и многотысячные жертвы его населения – это только один хорошо известный образец «ковровых бомбардировок» жилых кварталов и воплощения в жизнь принципа «выжженной земли».

 Однако наиболее изощрённый способ убийства связан всё-таки с атомной бомбардировкой японских городов.  Традиционная атака на город могла нарушить «чистоту эксперимента», поскольку после объявления воздушной тревоги жители укрывались в бомбоубежищах.  Чтобы это предотвратить, американцы в ходе войны не бомбили Хиросиму.  Службы ПВО и жителей города приучили к тому, что появление в небе одиночного самолёта опасности не несёт.  Так произошло и с самолётом, несущим на борту ядерную бомбу: женщины с детьми остались дома, ловушка захлопнулась.

Американские сторонники теории возмездия очень обижаются, когда их упрекают в негуманных методах ведения войны, так как, по их мнению, такая тактика, дескать, способствует более быстрому прекращению военных действий и минимизирует итоговые потери.  Схема их умозаключений такова: мы убьём много мирных жителей, и это вызовет давление на власти противной стороны с целью прекратить сопротивление; если давление окажется недостаточным, то мы уничтожим ещё больше мирных граждан, и так далее либо до полного истребления, либо до полной покорности.

Сталин никогда не придерживался подобной людоедской стратегии.  Даже принимая во внимание ужасающие последствия фашистской агрессии и оккупации, он никогда не руководствовался чувством мести, высказываясь и действуя в том духе, что «гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остаётся».

 Следует только заметить, что Рузвельт, Трумэн и Черчилль пользуются огромным уважением в своих странах, их считают национальными героями.  Что касается Сталина, то можно поздравить последователей Хрущёва с большой проделанной работой.

Не следует наивно полагать, что антисталинская пропаганда – это борьба с культом личности и его последствиями.  На самом деле за этим скрывались и скрываются далеко идущие геополитические расчёты.  Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить, что безобидное на первый взгляд голосование на Съезде народных депутатов СССР с осуждением секретных Протоколов к «Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом» оказалось частью технологии по развалу страны, когда сразу после этого три прибалтийские республики вышли из состава Союза как бы на законном основании.

 Итоги советско-германских договорённостей 1939 года – излюбленный объект нападок антисталинских и антироссийских сил.  Их не устраивает, что Сталин принял немецкое предложение о ненападении и, тем самым, исключил для страны необходимость одновременной обороны на германском и японском фронтах с непредсказуемыми последствиями.  Однако наибольшее раздражение обличителей «советско-германского сговора» вызывают секретные приложения к Договору, касающиеся разграничения сфер влияния.  Невнятная позиция по этому вопросу внутри страны объективно укрепляет тех, кто требует от России покаяния и возмещения ущерба неизвестно за что.  Между тем, пришло время недвусмысленно заявить, что Сталин использовал все возможности советско-германского Договора для спасения страны и мира.  Отодвинув свои границы на сотни километров от прежних рубежей, Советский Союз включил географический фактор в дело отражения агрессии.

  Гитлеровцы более двух месяцев потратили на то, чтобы пробиться к Ленинграду.  За это время в тыл страны были эвакуированы тысячи жителей города и десятки оборонных предприятий, сформированы партизанские отряды, построены оборонные инженерные сооружения.  Благодаря всему этому город смог выстоять.  Теперь представим себе, что СССР остался бы в границах 38-го года, а немецкие танковые корпуса уже стояли на границе Ленинградской области где-то в районе Нарвы, а поблизости, в Финском заливе ждали своего часа немецкие надводные и подводные корабли.  Быстрый захват Ленинграда и разгром Балтийского флота коренным образом меняли бы военную обстановку и открывали фашистам путь для атаки на Москву с севера.

Куда более серьёзными представлялись бы политические последствия всего этого, поскольку Япония для вступления в войну ждала убедительной демонстрации мощи германского оружия и слабости советских войск.  Весьма вероятным становилось бы вступление в войну также и Турции для раздела советского наследства.  В целом, подобное развитие событий изменило бы политическую карту Европы и мира, но стратегическое мышление руководителя СССР не позволило мировым событиям развиваться наихудшим образом.

 В антисталинский хор входят исполнители с разными голосами и партитурами.  Одни запевалы не могут простить Сталину того, что именно он руководил страной на пути к Победе, поэтому их стратегия – отсечь Сталина от Победы.  Другая громкоголосая часть исполнителей маскирует свои планы по ослаблению и расчленению России пассажами на тему прав человека.  Эти в ветеранских организациях не состоят, но хорошо знают, что Победа – это по существу единственное, что объединяет народы России и стран СНГ. Значит, надо представить Победу ущербной, а её результаты – сомнительными, потому что во главе страны стоял «плохой» Сталин.  По их логике, такой Победой нечего гордиться ни ветеранам войны, ни труженикам тыла, ни их потомкам.  Логическим завершением дискредитации Сталина становится набирающий на Западе и в либеральных российских кругах тезис о том, что трагические события 1941…45 гг. – это не Великая Отечественная война, а соперничество двух диктаторов за мировое господство.  Отсюда естественным образом вытекает вывод, что генерал Власов – не изменник и предатель, а героический борец со сталинским режимом.  Как говорится, приехали!

Победители без архитектора Победы, Вооружённые силы СССР без Верховного Главнокомандующего – всё это нонсенс и фальсификация истории.  Отсутствие на географических картах таких городов-символов, как Ленинград и Сталинград – это также фальсификация истории, ибо города-символы нигде никогда не переименовывают.  Названия населённых пунктов изменяют для того, чтобы потомки забыли о славе или бесславии этих поселений.  Как после этого молодое поколение в России или за её пределами будет помнить о беспримерной стойкости, мужестве и героизме защитников Ленинграда и Сталинграда, если ни на одной географической карте нет названий этих городов?!

 Антисталинская коалиция обладает богатым информационным ресурсом и таким влиянием во властных структурах, чтобы всевозможными способами дистанцировать противников фальсификации истории от лиц, принимающих решения.  Возможно, что со временем хулители Сталина укрепятся во власти до такой степени, что одно упоминание его имени будет считаться уголовным преступлением.  Впрочем, существует надежда, что до этого не дойдёт.  В душе народа ещё живут чувства справедливости и благодарности к тому, кто стоял во главе государства в тяжёлые судьбоносные годы.  И речь не идёт о реабилитации сталинизма, чем так любят пугать либералы.  Речь идёт об исторической правде и попытках её фальсифицировать.  Быть может нам пора запустить процесс дефальсификации и начать его, например, с возвращения городу на Волге его покрытого славой и волнительного для всех ветеранов имени – Сталинград.

 

            Сталин выполнил возложенную на него историческую миссию, когда привёл страну к Победе и оставил после себя сильное государство. В этом главный критерий оценки его деятельности.  Тем, кто сомневается в правомерности такого подхода, возможно, следует взять за образец поведение РПЦ.  В своей книге «От Руси к России» известный историк и этнограф Л. Гумилёв, оценивая деятельность киевского князя Владимира, отмечал, что Владимир, подойдя к Киеву со своей дружиной варягов-язычников, вероломно умертвил своего брата князя Ярополка, возглавлявшего киевскую христианскую общину.  «Предал Владимир и своих боевых товарищей – варягов.  У этого князя, и тому свидетельство летопись, грехов было достаточно.  На его репутацию тяжёлым грехом легла Корсунская авантюра».  Однако все преступления и прегрешения Владимира были забыты после того, как он провёл крещение Руси и объявил православие единственной государственной религией.  Этот исторический акт имел такое большое значение, что иерархи РПЦ не только простили Владимиру «Каинов грех братоубийства», но и объявили его святым и равноапостольным.

 Сталин не претендует на святое и апостольское достоинство.  Просто ему надо оставить то звание, которое принадлежит ему по праву – Генералиссимус Победы.

Первоначально  опубликовано 10.04.2010 на сайте Правительства Москвы, Форум

             

4. О том, как создавалось оружие Победы (к 70-летию Победы)

В своей опубликованной в Интернете по случаю 65-летия Победы статье под заголовком «Что нам делать с Генералиссимусом Победы?» (на сайте www.kalininga.ru, раздел Военная история) автор сосредоточился на анализе событий в СССР накануне и во время ВОВ в сфере обороны.  Теперь речь пойдёт преимущественно о некоторых аспектах состояния и развития техники вооружения, без чего невозможна успешная реализация военной доктрины государства.

 Здесь, как и в любой другой области человеческой деятельности, мы наблюдаем конфликт между консерваторами-ретроградами и новаторами-первопроходцами.  В центре нашего внимания будут личности, про которых можно сказать, что в их деяниях отразилась эпоха.  Но, с другой стороны, справедливо и другое утверждение, что именно такие личности формировали стиль и характер эпохи.  Мы убедимся, что это были не парализованные страхом люди, как об этом любят рассуждать фальсификаторы истории, а «люди с чистой совестью», озабоченные, прежде всего, судьбами своей страны.ы.

Так уж сложилось, что в оборонном и оборонно-промышленных наркоматах на руководящих должностях оказалось немало работников, которые, с одной стороны, позиционировали себя убеждёнными сторонниками Советской власти, но, с другой стороны, рассматривали свой ответственный и высокооплачиваемый пост, как компенсацию за тяготы прошлой нелёгкой жизни.  С этих позиций они резко отрицательно относились к тем неугомонным конструкторам-новаторам и изобретателям, которые мешали им наслаждаться преимуществами спокойного, мирного существования.

 Эти руководители имели немалые прошлые заслуги, и на этом основании пользовались доверием руководства страны, хотя фактически они становились тормозом на пути внедрения и использования перспективных проектов и опытных разработок.

Им противостояли те специалисты оборонных отраслей народного хозяйства, которые получили образование и высокую квалификацию благодаря новой власти, но при этом осознавали себя не «винтиками» государственной машины, а государственными деятелями, ответственными за безопасное настоящее и будущее державы.  Неудивительно, что они ставили своей целью создание для Вооружённых сил СССР самых современных и эффективных образцов вооружения.

Среди тех, кто проектировал и создавал оружие Победы, одно из первых мест принадлежит Сергею Владимировичу Ильюшину – главному конструктору таких самолётов, как дальний бомбардировщик Ил-4 и самый массовый самолёт Второй мировой войны – штурмовик Ил-2.

Родился Сергей Ильюшин в вологодской глубинке в бедной и многодетной крестьянской семье.  В 1906 году в возрасте 12 лет окончил три класса начальной школы, и с этого момента познал тяжёлый физический труд сначала в своей семье, а затем – на малооплачиваемой работе у разных хозяев.

Будучи мобилизованным в царскую армию, осенью 1917 года он встал на сторону большевиков, защищая революцию в боях с белогвардейцами и интервентами.  Революция, со своей стороны, не осталась в долгу: открыла двери к образованию, в результате чего появилась реальная возможность осуществить юношескую мечту о том, чтобы стать авиатором и даже авиаконструктором.

В 1921 году Ильюшин поступает в институт инженеров Красного воздушного флота.  Человеку без среднего образования, с тремя классами сельской школы поступить в институт и учиться в нём было нелегко, и здесь всё зависит от самого человека, его волевых качеств, стремления к самообразованию и саморазвитию.  У Ильюшина всё это было и очень пригодилось в жизни.

После защиты дипломного проекта в 1926 году талантливый военный инженер неуклонно продвигается по служебной лестнице: в 1931 году он уже зам. директора ЦАГИ и начальник ЦКБ.

 Важным достижением руководимого Ильюшиным конструкторского коллектива стало успешное выполнение ответственного правительственного задания по созданию серийного дальнего бомбардировщика ДБ-3Ф (в 1942 году переименован в Ил-4).  Самолёт этот стал с 1940 года поступать на вооружение  и до конца войны оставался главной ударной силой Авиации дальнего действия (командующий Голованов А.Е.).  Позднее это авиационное формирование было названо 18-ой воздушной армией.

 В то время, когда именитые советские авиаконструкторы увлекались созданием многомоторных самолётов гигантских размеров, Ильюшин проникся идеей спроектировать и поднять в воздух штурмовик – самолёт непосредственной поддержки пехоты на поле боя, своего рода «летающий танк», поместив экипаж и важнейшие агрегаты самолёта в безопасную бронекапсулу.

Ильюшинское КБ в инициативном порядке взялось за реализацию проекта, но на определённом этапе работы возникли серьёзные технические преграды: в стране не выпускались самолётные двигатели, обеспечивающие высокие скоростные характеристики на малых высотах.  Тогда два таких двигателя для опытного образца штурмовика изготовил конструктор авиамоторов А.А. Микулин также в инициативном порядке, т.е. без включения в план.

Приходится удивляться тому, что в условиях, как часто говорят, «жёсткой плановой экономики» талантливые и предприимчивые люди, руководствуясь пониманием государственной важности своей деятельности, не боялись проявлять инициативу и добиваться реализации своих замыслов.

К чести для действующей власти следует признать, что власть эта такую инициативу поощряла в форме правительственных наград и премий.  Сталин понимал, что выдающиеся учёные и конструкторы могут понапрасну тратить много времени и сил для преодоления ведомственных и межведомственных барьеров, поэтому такие проверенные специалисты становились депутатами Верховного Совета СССР.  Этот высокий статус позволял его носителям открывать двери самых закрытых кабинетов и добиваться внимания к своим проектам.

 В апреле 1940 года опытный образец штурмовика успешно прошёл государственные испытания, но военспецы из Наркомата обороны и командного состава ВВС не пожелали запускать его в серию на том основании, что самолёты подобного типа нигде в мире не выпускаются, следовательно, «такой самолёт нам не нужен».

 Хотя Сталин с такой аргументацией не согласился, военные и тут не сдались и, несмотря на решительные протесты Ильюшина, добились того, чтобы убрать из экипажа стрелка, сделав машину одноместной.  Так почти год был потерян на переделку готового изделия, а за это время можно было выпустить и передать в войска сотни штурмовиков.

Некомпетентность высокопоставленных чинов ВВС привела к трагическим последствиям в ходе войны.  С одной стороны, штурмовики Ил-2 доказали свою высокую эффективность при атаках на танковые и механизированные колонны врага, но, с другой стороны, боевые вылеты сопровождались высокими потерями.  Дело в том, что в одноместном Иле задняя полусфера была полностью беззащитной, и «мессеры», пользуясь преимуществом в скорости и двухпушечным вооружением, догоняли штурмовик и расстреливали его сзади.

В начале 42-го Сталин вызвал Ильюшина и, признав его первоначальную правоту, потребовал в максимально сжатые сроки вернуться к двухместному варианту самолёта.  Конструктор выполнил приказ Верховного без остановки главного конвейера.  Теперь боевые потери значительно снизились, так как стрелок с помощью крупнокалиберного пулемёта защищал заднюю полусферу.

Люди, обречённые по причине социального происхождения с самого рождения прозябать на обочине жизни, в Советскую эпоху получили возможность реализовать свои самые смелые планы и мечты.  Таким вступлением хочется предварить рассказ об ещё одном гиганте технической мысли, конструкторе и создателе артиллерийских систем Василии Гавриловиче Грабине.

 Родился он в 1899 году на Кубани.  О начальном периоде жизни у него остались такие воспоминания: «Наши родители жили от Екатеринодара в 30 верстах, в станице Нововеличковской.  Они были иногородними.  Иногородние своей земли не имели, батрачили у богатых казаков или занимались ремёслами.  Казаки глумились над нами.  Иногороднюю молодёжь не допускали на гулянки казачьей молодёжи.  Девушку-казачку не выдавали замуж за иногороднего парня.  Даже школы были разные: для казаков – пять лет обучения, для иногородних – три года обучения.  Казачье сословие создали из русских и украинцев, но в нём воспитали злое пренебрежение к тому и другому народу. Неприязнь казаков к иногородним часто затмевала классовую вражду среди казачества.

Тяжёлая нужда, которую испытывала наша всё разраставшая семья, заставила моего отца покинуть город и переселиться в станицу: здесь он мог зарабатывать больше, но труд был изнурительный, а рабочий день – неограниченным…

И ещё одна страница детства вспомнилась.  Тогда мне был уже четырнадцатый год.  Одноклассную школу с трёхлетним сроком обучения я закончил; хотели отдать меня в казачью, в четвёртое отделение.  Сам заведующий нашей школы ходатайствовал – не приняли: «Иногородних не велено» (В.Г. Грабин. Оружие победы).

Благодаря доступности образования в СССР действовал, как бы сейчас сказали, «социальный лифт», который давал возможность молодым и не очень молодым гражданам реализовать свои потенциальные способности и затем конвертировать их в более высокий социальный статус, обеспечивающий достойное вознаграждение за трудовую активность.

 Василий Грабин не замедлил воспользоваться предоставленными Культурной революцией возможностями: после окончания артучилища и службы в войсках он поступает и в 1930 году заканчивает артиллерийский факультет Ленинградской военно-технической академии.

 После годичной работы в КБ завода «Красный путиловец» В. Грабин получает направление в Москву, где в должности начальника отдела трудится в ГКБ-38 – лучшим на то время конструкторском центре проектирования полевой артиллерии.

 В конце 1933 года было объявлено, что ГКБ-38 ликвидируется, и все его здания и сооружения передаются новому КБ, которому предписывалось заниматься созданием установок, работающих на основе динамореактивного принципа.  Такие установки больше известны как безоткатные орудия.  Это направление лично курировал и продвигал начальник Вооружения РККА Тухачевский, который планировал заменить всю классическую ствольную артиллерию новыми безоткатными орудиями.

 После потери работы перед Грабиным встал вопрос о трудоустройстве. Он покидает столицу, чтобы с небольшой группой конструкторов-единомышленников получить работу на заводе «Красное Сормово» (г. Горький).  Руководимому Грабиным творческому коллективу заводского КБ было недостаточно только рутинной работы по обслуживанию серийного производства по существующим рабочим чертежам, и потому Грабин едет в Москву, чтобы добиться разрешения на проектирование и изготовление хорошей дивизионной пушки без привлечения зарубежных материалов и импортного оборудования.

 Наркомат тяжёлой промышленности и лично нарком Г.К. Орджоникидзе одобряют начинание Грабина, и работа над новой пушкой включается в план.

 Мало создать опытный образец вооружения.  Перед его запуском в серийное производство он должен быть принят Заказчиком в лице начальника Вооружения РККА Тухачевского, который не раз советовал Грабину смотреть в перспективу и перейти, наконец, к проектированию безоткатных орудий.  Однако, будучи хорошим специалистом своего дела, Грабин в ответ указывал на чрезвычайно узкую область применения таких установок, которые по скорострельности, дальности, точности и мощности огня многократно уступают изделиям классической ствольной артиллерии.

 Будущее показало, что Грабин был прав, а Тухачевский ошибался.  Трудно представить дальнейшее развитие событий, если бы победила точка зрения Тухачевского.  К счастью, все важные оборонные вопросы всегда обсуждались и решались Правительством и Политбюро с привлечением широкого круга учёных и инженеров, что позволяло избежать фатальных ошибок.

 Между тем судьба дивизионной пушки Грабина под индексом Ф-22 висела на волоске: поспешно проведённые полигонные испытания без предварительных заводских тестов выявили её недостатки, отражённые в Протоколе государственных испытаний.  Пользуясь этим документом, Тухачевский отправляет Сталину письмо, в котором заявляет, что пушка содержит принципиально неустранимые недостатки, и потому её дальнейшая доработка приведёт только к напрасной трате народных денег.

Однако у Сталина было иное мнение, и он пишет резолюцию: «Волжане спроектировали хорошую пушку, но молодой коллектив нуждается в помощи».  Шанс, предоставленный Грабину, его КБ и заводу-изготовителю, был использован с пользой для дела, хотя люди Тухачевского делали всё, чтобы пушка не поступила в войска.  Впрочем, и здесь положительную роль сыграло то обстоятельство, что оборонные вопросы решались на самом высоком уровне в Кремле.

 Плодотворная деятельность Грабина и его коллег не осталась незамеченной: за разработку и постановку на поток дивизионной пушки калибра 76 мм многие конструкторы и заводские работники были отмечены правительственными наградами.  Сам Грабин был удостоен звания Героя Социалистического труда, а также получил Сталинскую премию первой степени и звание генерал-майора.

Впрочем, не следует думать, что высокие регалии и предыдущие заслуги автоматически гарантировали их обладателям преимущества в будущем.  В оборонной промышленности эффективно действовала конкурсная система отбора, при которой разным предприятиям предоставлялось право изготовить свой опытный образец вооружения, а затем в ходе государственных испытаний доказать его преимущество перед аналогичными конкурентными изделиями.  Так, окрылённое первыми успехами, молодое горьковское КБ  не побоялось вступить в соревнование с более крупным и известным ленинградским КБ, после чего грабинскими пушками стали вооружать знаменитые танки КВ и Т-34.

 С началом 1941 года Наркомат обороны свернул выпуск 76-мм дивизионных пушек, мотивируя своё решение тем, что уже выпущенных орудий достаточно для потребностей Вооруженных сил.  Напрасно Грабин пытался доказать обратное, его никто не хотел слушать.  И тогда он идёт на неординарный и довольно рискованный шаг: не ожидая согласия военных и втайне от руководства Наркомата вооружения, которому подчинялся завод «Красное Сормово», он принимает решение приступить в инициативном порядке к проектированию и технологическому обеспечению новой, более совершенной дивизионной пушки с заводским индексом ЗИС-3.

 

     Главный конструктор понимал, что его самоуправство при определённых условиях не останется без серьёзных негативных последствий, однако сознательно шёл на риск.  Будучи человеком государственного уровня мышления, он реалистично предполагал, что мирная передышка может скоро закончиться, и тогда войскам потребуется много недорогих и эффективных артсистем.  А если заранее подготовить пушку ЗИС-3 к массовому (валовому) производству, то с началом войны о его дисциплинарном проступке мало кто вспомнит, поскольку полезная составляющая многократно его перевесит.

Так всё и произошло.  С первых дней войны в соответствии с мобилизационным планом завод возобновил выпуск ранее освоенных пушек Ф-22УСВ, и одновременно заводской двор стали заполнять новые «нелегальные» пушки ЗИС-3.  Поначалу заводские военные представители Наркомата обороны (военпреды) отказывались их принимать, поскольку формально пушки не были приняты на вооружение. Однако на завод приезжали артиллеристы и требовали отгрузки любых пушек, ибо без них остановить, или хотя бы замедлить наступление врага было невозможно.  И тогда военпреды стали выдавать разрешение на отгрузку пушек ЗИС-3 в войска.

По этому поводу В. Грабин вспоминает: «Снабжённые подробнейшим описанием материальной части, пушки партия за партией шли на фронт, но ни ГАУ (Главное артиллерийское управление – структура внутри Наркомата обороны, отвечающая за снабжение войск артсистемами, -- Г.К.), ни Наркомат вооружения заводу ничего не говорили.  Будто бы ничего не произошло.  Это нас изрядно нервировало.  Хотя бы поругали за самовольство, чем играть в молчанку.  Так проходили недели и месяцы.  Всё больше и больше пушек мы отправляли на фронт, а молчание «наверху» продолжалось» (В.Г. Грабин. Оружие победы).

В середине августа 41-го Грабину позвонил Сталин и, пренебрегая режимом секретности, открыто сказал: «Очень прошу вас, сделайте всё необходимое и дайте как можно скорее больше пушек».

Обращение лидера государства было доведено до сведения всего коллектива завода, который решил только за счёт внутренних резервов в несколько раз увеличить выпуск артсистем.  Решающий вклад в это достижение внёс В. Грабин на этот раз в качестве умелого организатора производства: он добился кардинального изменения во всех звеньях технологического процесса и по существу внедрил поточно-конвейерный метод производства.  Благодаря этому завод к концу 41-го увеличил выпуск пушек 5,5 раз, а в годовом исчислении по состоянию на конец 1942 года производство увеличилось в 18 раз.

В январе 42-го Грабину удалось добиться разрешения на доставку пушки ЗИС-3 в Москву, чтобы показать её Сталину и другим руководящим работникам.  Сталину пушка понравилась настолько, что он назвал её «шедевром в проектировании артиллерийских систем», после чего дал указание военным провести её испытание, поскольку постановке любого изделия не вооружение всегда предшествует процедура госиспытаний.  Далее цитата из книги В. Грабина: «Многие из присутствовавших хорошо знали, что на фронте находятся не менее тысячи пушек ЗИС-3 и что армия оценивает их высоко, но об этом никто не сказал. Умолчал и я».

 

     Испытания военные провели оперативно, и уже через несколько дней Протокол  госиспытаний был передан в Правительство.  Так состоялась легализация пушки ЗИС-3.  Теперь её можно было изготавливать и на других заводах после передачи им соответствующей конструкторской и технологической документации.

Следует обязательно подчеркнуть, что эффективное и надёжное оружие попадало в хорошие руки наших артиллеристов, которые всегда выделялись своим мужеством, отвагой и высоким профессионализмом.  Если Германия делала основную ставку на авиацию и танки, то сами немцы больше всего опасались нашей ствольной и реактивной артиллерии.

Маршал артиллерии К.П. Казаков в своих воспоминаниях, относящихся к периоду обороны Сталинграда, даёт такую оценку пушки ЗИС-3: «Лёгкая, хорошо сбалансированная и одновременно мощная, она по всем основным характеристикам выгодно отличалась от других орудий подобного калибра и назначения.  Её снаряд пробивал броню всех существовавших типов немецких танков, дальность прямого выстрела превышала такую же дальность новых немецких танковых пушек.  В производстве она была предельно проста, что позволяло в короткий срок перевооружить нашу лёгкую пушечную артиллерию.  Поэтому и модернизация танков, предпринятая противником, не принесла ему желаемого эффекта в боях сорок второго года.  Мало того, фашистские специалисты были вынуждены признать, что «пушка ЗИС-3 является самой гениальной конструкцией в истории ствольной артиллерии» (К.П. Казаков. Огневой вал наступления).

 В целом, жизнь и деятельность В.Г. Грабина служит иллюстрацией того, как движимый благородной целью человек преодолевает все препятствия и по результатам своего труда получает общественное и государственное признание.  Примечательно, что в списке большого числа наград конструктора-новатора имеется орден Суворова первой степени – полководческий орден, предназначенный, как правило, для отличия военачальников ранга командующих армиями и фронтами.

Огорчительна в этой связи судьба главного конструктора танка Т-34 Михаила Ильича Кошкина, хотя стартовые жизненные позиции его и В.Г. Грабина были приблизительно одинаковыми: бедная семья, трёхклассная церковно-приходская школа, затем прорыв к знаниям, к высшему образованию и престижной профессии после укрепления Советской власти.

В жизни Кошкина также был период изнурительной борьбы с косностью, равнодушием и некомпетентностью высокопоставленных чиновников.  Им он противопоставил веру в свой проект и решимость любой ценой реализовать его в интересах укрепления обороноспособности страны.

 Желая продемонстрировать высокие ходовые качества новой машины, Кошкин лично возглавил в начале марта 1940 года пробег двух танков из Харькова в Москву и обратно в условиях неблагоприятной погоды.  Цель была достигнута: руководители страны после знакомства с машинами постановили в самые короткие сроки запустить Т-34 в серийное производство.

 Сам конструктор дорого заплатил за этот успех: в результате переохлаждения в дороге развилась острая пневмония, от которой он умер в конце сентября 1940 года.  Можно сказать, что это было самопожертвование во имя грядущей Победы.

 Большой радостью для Кошкина стало полученное незадолго до смерти известие о том, что для его «детища» полностью отработан комплект технической документации, необходимый для тиражирования изделия на любом оборонном предприятии страны.  Значит, танк будет жить!

К началу войны в войска поступят несколько сотен боевых машин, но их создатель, к сожалению, не будет знать ни этого, ни того, что Т-34 назовут самым массовым и эффективным средним танком Второй мировой войны.

В 1942 году М.И. Кошкин стал посмертным лауреатом Сталинской премии.  Это был, во-первых, символический акт, призванный показать, что страна помнит о заслугах танкового конструктора.  Во-вторых, это был гуманный жест, направленный на финансовую поддержку потерявшей кормильца семьи.

 Критики советско-германского Договора о ненападении от 1939 года утверждают, что моральный ущерб для СССР от подписания этого документа многократно, де, превысил полученные преимущества, поскольку почти двухгодичная мирная пауза была использована Советским руководством из рук вон плохо.

Факты, однако, говорят о другом и, погрузившись в тему, поражаешься тому, как много успели сделать за эти неполных два года, используя каждый мирный день для оснащения Вооружённых сил СССР современным и эффективным вооружением.

 Для обоснования этого тезиса к тому, что рассказывалось выше о пушках Грабина, добавим другие сведения.  В июне 1940 года был запущен в серию средний бомбардировщик Пе-2 (главный конструктор В.М. Петляков) – одна из лучших боевых машин своего класса.  Подготовлены к валовому производству истребители Яковлева и Лавочкина.  Танки КВ и Т-34 стали поступать в войска накануне войны.  В марте 41-го на Воронежском авиазаводе построили два первых серийных штурмовика Ил-2, а за день до немецкого вторжения Председатель Совнаркома И.В. Сталин подписал Постановление о принятии на вооружение реактивных миномётов (изобретатель и главный конструктор А.Г. Костиков).

 Это – то вооружение, которое помогло на первом этапе выстоять в схватке со смертельным врагом, а затем и победить его, чем и заслужило наименование «оружие Победы».

 Советское правительство делало всё возможное, чтобы не дать Германии ни малейшего повода для нападения на СССР, поскольку необходимо было иметь, по крайней мере, 9 -10 месяцев мирного времени, чтобы хотя бы приблизиться к необходимой границе штатных потребностей в современном вооружении в воинских частях, соединениях и объединениях.

Между тем, у Германии были свои планы, которые она тщательно скрывала.  Об этом есть запись в Дневнике И. Геббельса от 29 марта 1941 года: «Большой проект придёт позднее: против Р…  Его строго маскируют и лишь несколько человек знают о проекте.  Всё начнётся с широкого перемещения наших войск на Запад.  Мы привлечём внимание ко всем районам, но только не к Востоку.  Подготавливается фиктивная операция против Англии, но когда время придёт, всё будет поставлено на места в один момент, и атака начнётся».

Внезапное и ничем не спровоцированное германское нападение застало Вооружённые силы СССР (кроме ВМФ) врасплох и в момент глубокого обновления.   В сложившихся условиях Советское руководство отдавало себе отчёт в том, насколько силён враг, начавший свою атаку на широком фронте от Баренцева моря до моря Чёрного.  Предстояла вначале долгая и упорная оборона, прежде чем удастся накопить достаточно сил и средств, необходимых для контрнаступления и изгнания захватчиков.

 Однако такие планы могли быть реализованы только при условии, что важнейшие (или все) предприятия оборонного комплекса не достанутся врагу, как это произошло в Западной Европе, а будут срочно перемещены на Восток, где вскоре смогут приступить к выпуску необходимого вооружения.  Очевидно, что возможности для этого появились благодаря тому, что в мирное время на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке были благоразумно и дальновидно созданы с запасом энергетических мощностей индустриальные кластеры, в инфраструктуру которых можно было встроить эвакуированные оборонные предприятия.

 В соответствии с намеченной генеральной линией оборонительная тактика советских войск заключалась в том, чтобы любой ценой удерживать занимаемые позиции до тех пор, пока все эшелоны с эвакуируемой техникой и людьми не будут загружены и отправлены в тыл.  Только после этого разрешался отход войск для занятия новой линии обороны.  Благодаря такой тактике ни один оружейный завод не достался врагу!

В литературе можно встретить утверждения о том, что Сталин упрямо и вопреки здравому смыслу приказывал любой ценой удерживать Киев, вместо того, чтобы разрешить отвести войска и сдать немцам Киев на более ранней стадии, что, дескать,  принесло бы больше пользы.

 Был ли Сталин действительно так упрям и недальновиден на примере Киева?  Чтобы ответить на этот вопрос, следует принять во внимание, что в Киеве размещался входящий в структуру Наркомата вооружения крупнейший в стране завод «Арсенал», оснащённый уникальным оборудованием и приводимый в действие высококвалифицированным трудовым коллективом.

Руководивший во время войны этим Наркоматом Д.Ф. Устинов в своей книге «Во имя победы» рассказывает в подробностях об эвакуации именно этого завода в силу его важности и уникальности.  Так вот, уже 29 июня, т.е. через неделю после начала войны был загружен и отправлен на Восток первый эшелон с оборудованием и обслуживающим персоналом.  А всего таких эшелонов было 36, и общее число использованных вагонов достигло 1100 единиц.  Вместе с оборудованием было эвакуировано 2500 работников завода, не считая членов их семей.

  Важная информация от бывшего наркома: последний эшелон уходил из Киева 14 августа 41-го.  Это значит, что в конце эвакуации эшелоны прорывались в тыл сквозь разрывы бомб и снарядов.  Отсюда следует, что Сталин не мог отдать приказ об оставлении Киева до тех пор, пока последний эшелон благополучно не покинет опасную зону.  Только после этого 19 августа 1941 года по решению Ставки ВГК был разрешён отвод наших воинских формирований на восточный берег Днепра.

Аналогичным образом советские войска из последних сил сдерживали натиск группы армий «Север» на Ленинград –- крупнейший центр оборонной промышленности СССР.  Цель – успеть эвакуировать людей, музейные ценности и оборонные предприятия в безопасный тыл.

 В связи с вышеизложенным нельзя не восхититься титаническим трудом военных и гражданских железнодорожников, которые через разрушенные бомбёжками и забитые составами магистрали «проталкивали» эшелоны с грузами и людьми в восточном и юго-восточном направлении.

 Эвакуация ленинградских оборонных и смежных предприятий прошла успешно.  Судьба, по крайней мере, двух из многих эвакуированных заводов известна: так в Нижнем Тагиле на половине площадей Уралвагонзавода разместился Ленинградский авиазавод, выпускавший штурмовики Ил-2, в то время как другую половину занял Харьковский тракторный завод, выпускавший танки Т-34; а на базе Челябинского тракторного завода разместил свои мощности Кировский завод, который был переименован в Кировский танковый завод и немедленно приступил к выпуску тяжёлых танков КВ.

Послевоенные поколения в долгу у тружеников тыла, поскольку их героический труд недостаточно осознан и оценён.  Между тем, им приходилось без выходных работать по 10- 12 часов в сутки в условиях плохо устроенного быта.  После приезда на место эвакуации работники предприятий и члены их семей в первые месяцы очень часто вынуждены были жить в землянках, прежде чем перебраться в деревянные бараки.  С едой также были проблемы, поскольку в той климатической зоне никогда не было избытка продуктов питания.

И, тем не менее, эти люди преодолевали все трудности, и, следуя лозунгу «Всё для фронта, всё для победы!», в первую очередь думали не о бытовых удобствах, а о том, как выполнить и перевыполнить производственный план, будучи уверенными в том, что их успешная работа приближает Победу и мирную жизнь на своей земле.

Намеченная с первых дней войны стратегия, основанная на том, чтобы срочно эвакуировать вглубь страны все оборонные заводы вместе с предприятиями-смежниками и наладить на их базе выпуск достаточного количества современного вооружения, оказалась правильной и скоро принесла свои плоды.

 Как известно, к концу 1942 года Советский Союз утратил значительную часть своей территории, что, естественно, означало весомое сокращение промышленного и аграрного потенциала.  Враг вышел к нижней Волге и Северному Кавказу, так что военно-стратегическая обстановка приблизилась к критической отметке.  Вот почему нацистское руководство считало, что потребуются сравнительно небольшие дополнительные усилия, чтобы русский фронт окончательно рухнул, после чего можно будет приступить к ликвидации разрозненных очагов сопротивления.

 Однако подобным мечтаниям не суждено было сбыться, ибо к этому времени на полную мощность заработали эвакуированные оборонные предприятия, ковавшие, образно говоря, меч Возмездия.  Подарок тыла принял фронт, и благодаря их совместным усилиям Германия и её союзники получили зимой 43-го катастрофу под Сталинградом, а летом того же года – стратегическое поражение под Курском.

 После этих успехов Красной Армии до сознания нацистской верхушки дошло окончательное понимание того, с кем они связались и что им за это будет.

    

       5. О лучшем пилоте Второй мировой войны (к 70-летию Победы)

 В рассказе о выдающихся инженерных умах Советской эпохи в поле зрения автора попали люди старшего поколения, которые родились в царской России в бедных семьях, пережили революцию, гражданскую войну и интервенцию, а затем, воспользовшись плодами Культурной революции, реализовали свои таланты в период индустриального строительства в СССР.   В этой связи будет справедливо напомнить о судьбе того поколения, которое царское время практически не застало или не помнило, и чья жизнь почти целиком протекала при Советской власти.  И здесь для примера нам потребуется такой человек, который отображал бы своей жизнью новую эпоху, и которого можно было бы назвать героем нашего времени.  Такая героическая личность существует, и она не простой герой, а трижды Герой Советского Союза.  Речь идёт об Александре Ивановиче Покрышкине.

  Родился он в Новосибирске в 1913 году в семье рабочего.  С 10 лет не расставался с мечтой стать лётчиком-истребителем, для чего тренировал и закаливал своё тело.  Среднее образование пришлось получать без отрыва от производства: семейные обстоятельства вынудили с 15 лет зарабатывать на «хлеб насущный».  Хорошо, что государство открыло для рабочей молодёжи путь к образованию через вечернюю, заочную и другие формы обучения, чем наш герой и воспользовался.

На заводе Александр получил комсомольскую путёвку для поступления в авиационное училище.  Радость от начала учёбы сменилась разочарованием после того, как училище было перепрофилировано на выпуск авиационных техников, а ему хотелось летать самому, а не обслуживать полёты других.  Однако пришлось смириться: как-никак изучение самолётных двигателей приближало к мечте, поэтому училище окончил с отличием.

 Приступил к работе по полученной специальности, но вскоре стал направлять в вышестоящие инстанции рапорты с просьбой командировать его для обучения в лётное училище.  Естественно, что просьбы такого рода получали отказ: курсанты военных училищ находились на полном государственном обеспечении, и заново переучивать с технической специальности на лётную представлялось напрасной тратой народных денег, тем более, что хорошие авиационные техники стране также были нужны.

 Затем Александр использовал ещё один представившийся ему шанс: без отрыва от основной работы и в отпускное время закончил учёбу в аэроклубе и получил свидетельство пилота, после чего этот документ приложил к очередному рапорту и стал ждать решения.

 Начальство, как известно, предпочитает в своей деятельности придерживаться официальных документов и инструкций, но и в начальственной среде встречаются люди с державным мышлением, которые не боятся взять ответственность на себя, интуитивно или осознанно считая, что совершают правильное дело.  В итоге, Александра командировали в Качинскую лётную школу под Севастополем, которую он окончил в 1939 году в звании лейтенанта.

Неудивительно, что А. Покрышкин и миллионы его сверстников рассматривали Советский Союз как страну, в которой сбываются мечты.

 Статья в Википедии содержит информацию о том, что за годы войны Покрышкин А.И. совершил 650 боевых вылетов, сбил 59 вражеских самолётов лично и 6 – в группе.

 Между тем, на просторах Интернета время от времени появляются критические материалы, в которых, во-первых, отмечается, что для такого большого числа боевых вылетов количество сбитых самолётов врага выглядит довольно скромно, и делается вывод о невысокой эффективности атак.  Во-вторых, указывается, что у выдающихся немецких асов число сбитых самолётов многократно больше и потому, дескать, их мастерство выше, чем у Покрышкина.  С этим следует разобраться.

 Начнём с того, что к началу ВОВ в аэропарке Германии имелись в избытке пикирующие и средние бомбардировщики (Ю-87 и Ю-88), а также хорошие самолёты-разведчики и корректировщики огня, поэтому немецкие истребители использовались почти исключительно по своему прямому назначению, а именно, для уничтожения любых советских самолётов.

  Закономерно, что среди пилотов немецких истребителей выдвинулись такие асы, у которых подобная работа получалась лучше, чем у других, и которым разрешалось ведение «свободной охоты».  Впрочем, когда советских самолётов в небе не было, полоты Ме-109 устраивали «сафари» и гонялись за любой целью на земле, чтобы не привозить на свой аэродром неизрасходованный боезапас.

 В отличие от этого, советское командование «свободную охоту» не разрешало и не поощряло, прежде всего, потому, что свободных самолетов для этих целей не было, а ещё потому, что преобладали более необходимые каждодневные задачи.

  Дело в том, что в 41-ом и 42-ом годах советские войска по большей части находились в режиме отступления.  Военная ситуация менялась так быстро, что военачальники из-за отсутствия связи зачастую не имели представления о позициях своих и вражеских войск.  Поэтому разведывательная информация о позициях противоборствующих сторон представляла исключительный интерес, поскольку речь могла идти о спасении жизней многих тысяч красноармейцев.

Поскольку любая разведывательная деятельность на земле носит локальный характер и к тому же зачастую затруднена, или даже невозможна, то только авиаразведка могла дать панораму сражения, зафиксировать подход резервов и т.п.

 Главная трудность при выполнении авиаразведки заключалась в том, что на самолётах не было фотоаппаратуры, поэтому сам пилот должен был обладать фотографической памятью, чтобы ничего не перепутать и привезти достоверную информацию.

 Вторая трудность состояла в том, чтобы благополучно вернутся на свой аэродром: радиопривода не было, и требовалось хорошо ориентироваться на местности, чтобы, как минимум, покинуть вражескую территорию, а затем довести самолет, если не до своего, то хотя бы до любого другого нашего аэродрома.

 Далее нужно было не попасть под огонь зениток, а также уклониться от немецких истребителей.  Дело в том, что пилоту-разведчику предписывалось не ввязываться в боестолкновения, поскольку ценность достоверной информации была неизмеримо выше всего остального.

 Так уж получилось, что А. Покрышкин лучше всех остальных пилотов авиаполка выполнял задания по авиаразведке, хотя своей стихией считал воздушный бой.  Тем не менее, он не представлял для себя возможным уклоняться от разведывательных операций, осознавая их важность и нужность.

 Вершиной его успехов на этом поприще стало обнаружение им осенью 41-го сотен замаскированных танков фон Клейста, нацеленных на Ростов – на – Дону.  В связи с тем, что эта ценная информация носила стратегический характер в интересах Южного фронта, то вскоре Александр получил свою первую и неожиданно высокую боевую награду – орден Ленина.

 Амплуа хорошего авиаразведчика не очень устраивало А. Покрышкина, так как он мечтал о других ролях.  Вот как он вспоминает о своей деятельности в начале 1942 года: «Меня вернули к основной работе – ведению разведки наземного противника.  Не скрою, это решение командования меня расстроило.  Мне казалось, что в воздушных боях я мог бы проявить себя как лётчик-истребитель более полно.  Увы, пока об этом мог только мечтать.  Теперь я нештатный воздушный разведчик, предназначенный вести визуальное наблюдение за расположением и продвижением войск противника.  С поиском же воздушного противника, с ведением боя, к чему стремится каждый истребитель, приходится пока распрощаться.

 Командование заинтересовано в точных разведывательных данных.  Поэтому от меня категорически требовали избегать воздушных схваток, внимательно наблюдать за движением колонн противника, за сосредоточением его сил.  Срыв задания, даже в случае вынужденной схватки с истребителями врага, резко порицался, считался невыполнением боевой задачи по вине разведчика» (А.И. Покрышкин. Познать себя в бою).

 Был еще один вид боевой деятельности, которым вынуждены были заниматься Покрышкин и его товарищи-истребители в трудное для страны время.  Речь идёт о штурмовке наземных целей.  Никто не будет спорить против того, что для этого лучше всего подходят штурмовики и бомбардировщики, однако, когда этих самолётов не хватало, командование посылало в атаку на вражеские колонны истребительную авиацию в надежде, что она своим огнём задержит хоть на несколько часов продвижение противника, что позволит нашим войскам выйти из окружения и закрепиться на новых позициях.

И здесь, как и в разведке, А. Покрышкин демонстрирует свои лучшие качества, отличаясь меткой стрельбой по наземным целям.  В тех случаях, когда ему поручалось быть командиром группы истребителей, он ведёт её таким образом, чтобы выполнить задание и при этом избежать своих потерь.

 А. Покрышкин летал на всех типах советских истребителей (кроме ЛаГГ-3), знал и учитывал их особенности.  Тем не менее, у всех у них приблизительно до конца 1942 года был общий удручающий недостаток: отсутствие радиосвязи, как с землёй, так и в воздухе внутри группы.  Надо ли доказывать, какие преимущества имели немецкие пилоты, все самолёты которых были оснащены системами радиосвязи?!

 Большим событием в военной жизни А. Покрышкина и его однополчан стало получение и освоение в апреле 43-го современных самолётов «Аэрокобра», поставляемых по ленд-лизу из США.

 Существует мнение, что американские пилоты на «кобрах» не летали из-за проблем с двигателем: при некоторых режимах работы мотор заклинивало, и самолёт сваливался в штопор.  Но советские лётчики считали, что достоинства самолёта превышали его недостатки.  В самом деле, во-первых, скорость его не уступала скорости Ме-109; во-вторых, имелось хорошее вооружение (мощная пушка калибра 37 мм и шесть пулемётов); в-третьих, надёжная аппаратура радиосвязи.

Новая техника вскоре была использована в небе над Кубанью, где развернулось ожесточённое сражение.  Здесь и родилась всенародная слава А. Покрышкина, хотя и теперь не ставилась задача уничтожения как можно большего числа вражеских самолётов.  Советская военная доктрина исходила из убеждения, что главной движущей силой на войне является пехота, и потому остальные виды Вооружённых сил и родов войск должны в максимальной степени ей помогать.

 Исходя из этой доктрины, истребительная авиация чаще всего использовалась в двух направлениях.  Первое из них предполагало прикрытие позиций наших пехотинцев от воздействия бомбардировочной авиации противника. В экстремальном варианте речь шла о том, чтобы ни одна вражеская бомба не попала в наши окопы.  Для этого истребителям предписывалось атаковать немецкие бомберы до их подлёта к цели, уничтожать и сбивать с намеченного курса, не допуская прицельного бомбометания.  Естественно, что количество сбитых самолётов также учитывалось, а лётчики поощрялись в разных формах.

Второе направление имело в своей основе взаимодействие бомбардировочной и истребительной авиации.  Первая создавала нашим наземным войскам условия для наступления или обороны путём уничтожения живой силы и техники врага.  При этом вторая использовалась для сопровождения бомбардировщиков или штурмовиков на их пути к цели и возвращении на свои аэродромы, связывая воздушным боем немецкие истребители.  Боевое задание считалось успешно выполненным, если штурмовики и бомбардировщики возвращались на свои базы без потерь от воздействия вражеских истребителей.

И всё же своё стремление к «свободной охоте» А. Покрышкин смог хотя бы частично удовлетворить во второй половине 1943 года после того, как сам стал командиром авиаполка.  К этому времени истребители уже оснащались средствами фотоконтроля, так что лётчик мог предъявить доказательства своих успешных боёв. Впрочем, когда сведения об этом дошли до высокого начальства, последовал запрет. Аргументация такая: при полётах в тыл противника возрастает для лётчика риск быть там сбитым, а если учесть, что лётчик – командир полка и дважды Герой Советского Союза, то это играло бы на руку нацистской пропаганде.

 Естественно, что запрет на рискованные полёты стал ещё более строгим после того, как А. Покрышкин в августе 44-го стал первым в СССР трижды Героем Советского Союза и незадолго до этого вступил в должность командира авиадивизии в звании полковника.  На этом новом поприще А. Покрышкин проявил себя, как блестящий авиаполководец: за неполный год боевой деятельности на посту комдива он «заработал» два ордена Суворова.

Как следует из вышеизложенного, условия и специфика работы советских лётчиков-истребителей существенно отличались от того, как действовали немецкие воздушные асы.

Следует также иметь в виду, что качество подготовки наших пилотов оставляло желать лучшего: обучение курсантов проводилось на устаревших машинах типа И-16, поскольку современных машин было мало, и они были нужнее на фронте.  В итоге, из-за отсутствия боевой и пилотажной подготовки при полётах на современных истребителях бывшие курсанты лётных училищ уже в первых боях зачастую становились лёгкой добычей немецких асов, которые с удовольствием увеличивали сумму сбитых самолётов.

 И здесь уместно обратить внимание на ещё одну сторону многогранного таланта А. Покрышкина.  В авиаполку он по праву считался самым опытным и умным пилотом, который новаторски усовершенствовал тактику воздушного боя, отбросив устаревшие инструкции кабинетных теоретиков.  Исходя из этого, ему и была поручена доподготовка прибывающих из авиашкол молодых пилотов.

С первых месяцев войны Александр в особую тетрадку записывал все полезные открытия личного опыта и опыта своих однополчан относительно ведения воздушного боя, и весь этот драгоценный опыт и своё пилотажное искусство он стремился передать молодым.

  Скажите, вы можете себе представить, чтобы матёрый немецкий ас стал тратить своё время на повышение квалификации своих коллег, передавая им лучшее из своего боевого опыта?  Нет, такое представить невозможно, ибо это характерно для коллективистской психологии советского человека, для которого будь то война, или мирное строительство – всё это есть «наше общее дело».

 В первые два года войны на истребителях не устанавливались средства контроля результатов воздушного боя, поэтому сбитые в тылу врага самолёты не шли в зачёт лётчику, если не было свидетелей.  А где их там возьмёшь, если немцы свидетельствовать не желали?!  В результате более десятка сбитых Покрышкиным вражеских самолётов не вошли в список его побед.  Ситуация изменилась к лучшему лишь ко времени Курской битвы с появлением так называемых фотопулемётов.

Всё предыдущее изложение доказывает, что А. Покрышкин проявил себя наилучшим образом во всех видах фронтовой деятельности: выдающийся воздушный разведчик, образцовый исполнитель и руководитель штурмовых атак по наземным целям, умелый учитель и наставник молодых пилотов, блестящий воздушный боец, талантливый и находчивый авиаполководец, а ещё строгий, справедливый и заботливый командир.  Трудно поверить, что все эти достоинства могли соединиться в одном человеке, но таков А.И. Покрышкин.

 В связи с этим некорректно и даже нечестно сравнивать его достижения с успехами немецких асов, используя в качестве критерия исключительно количество сбитых самолётов.

Здесь, отчасти, подходит аналогия, например, с футболом.  В команде есть форвард, которого называют лучшим бомбардиром и который редко уходит с поля без забитого гола, но, тем не менее, его команда чаще проигрывает, чем выигрывает.  А есть другой тип игрока, которого называют лидером команды.  Этот игрок не упустит выгодного шанса для взятия ворот соперника, но отдаст пас своему товарищу, если тот будет находиться в более выгодной позиции, а затем будет радоваться вместе с ним забитому голу.  Также он не будет считать для себя зазорным перейти из линии атаки в зону обороны, и будет действовать там полезно и эффективно, зная, что такова на данный момент установка тренера.

Лидер команды не нацелен на индивидуальный успех, а считает своим успехом победу всей команды.  Такой игрок, как правило, носит капитанскую повязку, и руководство команды ни за какие деньги не захочет с ним расстаться.

 А.И. Покрышкин и был в своём деле таким «лидером команды».  По сумме заслуг есть все основания назвать его лучшим военным лётчиком Второй мировой войны.

На момент капитуляции Германии А.И. Покрышкин оставался единственным военнослужащим Красной Армии, трижды удостоенным звания Героя Советского Союза.  Маршал Г.К. Жуков стал трижды Героем с 1 июня 45-го (первую Звезду Героя он получил в 1938 году за Халхин-Гол), так что в Параде Победы 24 июня 1945 года принимали участие два трижды Героя.

Выдающийся лётчик-истребитель И.Н. Кожедуб начал свою боевую карьеру летом 1943 года на Курской дуге.  Летал сначала на истребителях Ла-5, а затем – на более совершенных истребителях Ла-7.  Истребители Ла-7 конструктора Лавочкина Покрышкин протестировал летом 44-го и признал их превосходство над «Аэрокобрами».

 Во время войны И. Кожедуб совершил 330 боевых вылетов и лично сбил 62 самолёта противника.  Свою третью Звезду Героя он получил 18 августа 1945 года.  Если учесть, что крестьянский сын Иван Кожедуб родился в июне 1920 года, то из этого следует, что третьим трижды Героем Советского Союза он стал в возрасте 25 лет.  Замечательное достижение! 

6. Характер и особенности Великой Отечественной войны

                                              (к 70-летию Победы)

 В большинстве стран мира учебники истории информируют о том, что в начале Второй мировой войны Гитлер сравнительно легко победил противостоявшие ему страны континентальной Европы и подчинил их себе.  Затем летом 1941 года по его приказу германские войска напали на Советский Союз, но победить его не смогли (помешали рано наступившие морозы).

 Читатели этих учебников не знают, что война Германии, например, против Франции, Бельгии или Норвегии кардинальным образом отличалась от того, что происходило в России, и потому стоит напомнить, чтобы не забывать.

Начиная войну против СССР, Гитлер ощущал себя героем, или рыцарем, на долю которого выпала задача исторической важности: осуществить многовековую мечту Запада и покончить с Россией раз и навсегда.  Попутно решалась менее «романтичная», но более прагматичная и насущная задача по захвату необходимого Германии «жизненного пространства»  и ресурсов с прицелом на мировое господство, или, по меньшей мере, на мировое лидерство.

 Гитлер и его окружение планировали отнять у русских всё: территорию и национальные богатства, науку и культуру, заботу о семье и подрастающем поколении, гарантированные Конституцией права на труд и отдых, бесплатное образование и медицинское обслуживание, судебную защиту и пенсионное обеспечение.  Короче, отнять всё, а оставить только одно – религию.

 Восточной границей Германии должны были стать Уральские горы.  В европейской части СССР предполагалось оставить столько населения, сколько достаточно для удовлетворения потребностей господ-немцев.  «Излишки» населения планировалось частично уничтожить, а частично выдавить в Сибирь и приполярные области России.  К грабежу территории Дальнего Востока было решено привлечь императорскую Японию –идейную союзницу Германии.

 Как известно, для реализации любых планов необходимы соответствующим образом подготовленные кадры, и здесь свою роль сыграла нацистская пропаганда: в головы немцев удалось внедрить мысль о том, что они – представители высшей расы и потому имеют полное право господствовать над людьми низшей расы (недочеловеками), которыми объявлялись славяне в СССР.  Раз так, то не должно быть никаких моральных запретов и нравственных препятствий для достижения целей германского народа в ходе завоевания Советского Союза.

СССР потерял в результате агрессии Германии 27 миллионов своих граждан, причём большая часть этих потерь пришлась на мирных жителей, не бравших в руки оружия.  С первых дней своего вторжения гитлеровские войска безжалостно бомбили и расстреливали колонны беженцев из женщин с детьми и стариков, которые стремились вырваться из зоны боёв в восточном направлении.  Тысячи и тысячи беспомощных людей нашли свою смерть на дорогах войны.  Так начал претворяться в жизнь нацистский план по снижению численности населения СССР.

После захвата населённых пунктов зондеркоманды действовали по типовой схеме: расстреливали или вешали всех попавших им в руки мужчин и женщин, которые, по их мнению, олицетворяли собой Советскую власть, т.е. советских, партийных, комсомольских и профсоюзных активистов.

 Эта трагическая тема раскрывается в обстоятельной и хорошо документированной книге Б.Н. Ковалёва.  Вот цитата из этой книги: «С первого дня оккупации немцы требовали от мирного населения выдавать коммунистов, комсомольцев, партизан, всех сочувствующих советской власти.  Во всех населённых пунктах были вывешены приказы немецкого командования, в которых указывалось, что лица, укрывающие партизан или содействующие им и частям Красной армии, а равно противодействующие немецким властям, будут расстреляны.  За содействие в поимке просоветски и антифашистски настроенных граждан обещалась награда.  Выявленных участников сопротивления немедленно вешали.  Их трупы не разрешалось убирать по несколько недель.  Так, почти на всех перекрёстках города Пушкина Ленинградской области осенью 1941 года висели казнённые с надписями: «Повешен как шпион», «За содействие партизанам», «Он был коммунист», «Это жид» (Б.Н. Ковалёв.  Повседневная жизнь населения России в период нацистской оккупации).

 Выставленные для всеобщего обозрения тела казнённых – это не только акт устрашения, но и адресованное всем живым «послание» о том, что с прежней властью покончено окончательно и необратимо, и что наступают новые времена.

Те, кому нравился «язык» этих посланий, спешили предложить свои услуги новым хозяевам жизни.  Это были как скрытые враги Советского строя, так и просто подонки, которым нравилось быть палачами и мучителями людей.

Получив статус полицаев, пособники фашистов спешили доказать свою преданность и полезность оккупационным властям, увеличивая число жертв террора, в частности, за счет семей командного состава Красной Армии.  Командарм-65 П.И. Батов в своих воспоминаниях (книга «В походах и боях») рассказывает о том, что у подполковника из штаба его армии оставшихся на Херсонщине родителей гитлеровцы живыми сбросили в глубокий колодец.

 После уничтожения «актива», которого оккупанты опасались в качестве ядра возможного подпольного сопротивления, наступала вторая волна террора, жертвами которой становились евреи, чаще всего проживавшие в городах и посёлках городского типа, а также цыгане.

 Нацисты и их подручные или уничтожали еврейское население на месте, или переправляли их в «лагеря смерти», или перемещали их в гетто.  Лиц цыганской национальности, как правило, убивали на месте: перемещать их в лагеря или в гетто считалось ненужным излишеством.

 К концу 1941 года, когда стало понятно, что блицкриг провалился, и что война помимо воли её инициаторов приобретает затяжной характер, террор против мирного населения стал ещё более жестким и тотальным.

 Замечательный командир и один из героев обороны Сталинграда А.И. Родимцев  написал книгу воспоминаний под названием «Твои, отечество, сыны».  Здесь есть эпизод, относящийся к декабрю 41-го, в котором рассказывается, как у пленного немецкого солдата среди личных документов было обнаружено Наставление командования.  Текст его в русском переводе излагается в книге: «У тебя нет сердца, нервов.  На войне они не нужны.  Уничтожь в себе жалость и сострадание, убивай всякого русского, советского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, мальчик или девочка.  Убивай, этим ты спасёшь себя от гибели, обеспечишь будущее своей семье и прославишься навеки».

 После поражения немцев под Москвой уничтожать стали не только семьи начкомполитсостава, но и семьи рядового и сержантского состава Красной Армии.  Оккупанты совершали их убийства как бы в профилактических целях, подозревая, что эти люди не станут желать победы германскому оружию, зато при случае предпочтут, скорее всего, помогать партизанам.

Самое печальное заключалось в том, что матери солдат до самого момента своей смерти оставались в неведении относительно того, живы ли ещё их сыновья или нет.

 При ведении войны на Восточном фронте нацисты не ограничивали себя какими-либо международными правилами.  Например, тех пленных красноармейцев, которые из-за ранения или по болезни были не в силах передвигаться в колонне, расстреливали на месте.  Такая же участь постигала всех без исключения пленных политработников, которых фашисты обобщённо называли комиссарами.

Также, вопреки международным конвенциям, сотни тысяч молодых людей, проживавших на оккупированных территориях, насильно угонялись в Германию на принудительные работы.

Всё вышеизложенное позволяет уяснить, в чём и почему военная компания Германии против СССР радикальным образом отличалась от аналогичных компаний Германии в других странах.  Со всей очевидностью становится понятно, что со стороны Германии война велась для разграбления захваченных территорий, а также для уничтожения и порабощения населения, а со стороны народов СССР это была битва за выживание и самосохранение.

 Захватническим планам фашистов в войне против Советского Союза активно помогали те эмигрантские круги за рубежом, которые не смирились с потерей власти или собственности, но ожидали удобного часа, чтобы свергнуть власть большевиков и вернуть себе то, что ранее было утрачено.  По этой причине весть о вторжении германских войск в СССР была встречена с энтузиазмом.  В церквах, входящих в юрисдикцию зарубежной РПЦ, звонили колокола и возносились благодарственные и заздравные молитвы в адрес Гитлера – главного борца «с безбожной большевистской властью».

 Вместе с тылами гитлеровской армии перемещались бывшие хозяева национализированного имущества и все те, кто предложил свои услуги нацистам и видел для себя пользу от поражения СССР.  В помощь Гитлеру также создавались добровольческие казачьи и националистические воинские формирования.

 Со своей стороны нацисты считали важным делом возрождение и укрепление религиозного сознания населения на оккупированных территориях в целях закрепления и увековечения своей власти.  Показательна в этом смысле дневниковая запись от 4 августа 1941 года, сделанная командующим группой армий «Центр» фон Боком после захвата города Рославль Смоленской области: «Вчера несколько церквей из тех, что большевики превратили в кинозалы или «богопротивные выставки», получили возможность снова проводить службы. На открытие собралось много народу.  Некоторые богомольцы пришли издалека.  Они вымыли помещения и украсили их цветами.  Многие изображения Христа и иконы, которые религиозные люди десятилетиями прятали от властей, были принесены к церквям и водворены на подобающее им место.  Когда закончилась военная служба, верующие, среди которых много молодых людей, устремились во внутренние приделы храмов и стали целовать священные предметы, в том числе кресты, висевшие на шеях военных капелланов.  Многие выходили из храмов и молились до самого вечера.  Похоже, этими людьми будет нетрудно руководить!» (Ф. фон Бок.  Я стоял у дверей Москвы.  Военные дневники 1941 –1945).

Последнее предложение, снабжённое восклицательным знаком, отражает суть и смысл проводимой нацистами поддержки религии: им была нужна легко управляемая человеческая масса, а также православные пастыри, которые будут произносить народу утешения типа: «Всякая власть от Бога», «Христос терпел и нам велел»…

 Поскольку РПЦ Московского патриархата занимала патриотическую позицию и поддерживала усилия руководства страны по отражению агрессии, то идеологи Германии заблаговременно позаботились о кадровом резерве священнослужителей.  Информация об этом содержится в вышеупомянутой книге А.И. Родимцева, бывшего осенью 1941 года командиром воздушно-десантной бригады.

Разведка доложила Родимцеву о появлении в тылах бригады целого «десанта попов».  Недалеко от Курска был задержан священник с церковной амуницией, большой суммой денег в рюкзаке и пистолетом за поясом.   В ходе допроса задержанный показал, что перед началом войны немецкие власти собрали группу православных священников из разных городов и дали им задание сразу после начала боевых действий следовать за немецкими войсками и восстанавливать во всех сёлах и городах богослужение.  В приходах вести пропаганду против коммунистов и призывать мирян не оказывать завоевателям сопротивление, а встречать их по русскому обычаю с хлебом-солью.  После допроса Родимцев направил задержанного в вышестоящий штаб, поскольку он мог представлять интерес для армейского и фронтового Политуправления.

 Для жителей оккупированных территорий нацисты разработали долговременную программу религиозного воспитания населения, и в этом направлении они находили полную поддержку со стороны епископата.

Вот что на эту тему говорится в ранее упомянутой книге Б.Н. Ковалёва:  «Германское командование всячески способствовало изучению Закона Божьего в русских школах.  В их заявлениях понятия «антирелигиозная пропаганда» и «пропаганда большевистских идей» часто рассматривались как синонимы.  Так, на Смоленском епархиальном съезде в мае 1943 года было принято решение об обязательности преподавания Закона Божьего во всех школах.  При каждом храме создавались воскресные школы для работы с детьми и взрослыми.  Но не только священники, диаконы и псаломщики обязывались заниматься религиозным воспитанием.  Предполагалось для этой работы привлечь мирян: жён священников, бывших учительниц с дореволюционным образованием, монахинь.  По этому поводу смоленский епископ Стефан говорил: «Нужно всячески воздействовать на подрастающее поколение.  Наша задача – вырвать его из большевистского плена, в котором оно находится уже 25 лет».

Некоторые читатели, возможно, помнят то сравнительно недавнее прошлое, когда появились возможности сближения и более тесного сотрудничества между РПЦ МП и Зарубежной РПЦ.  Тогда в качестве условия сближения последняя выдвинула требование, чтобы РПЦ МП покаялась и осудила своё прежнее сотрудничество с коммунистическим режимом в СССР.

 Интересно, что сама Зарубежная РПЦ каяться в своём пособничестве Гитлеру не намеревалась, видимо, считая эту свою деятельность богоугодной.  Тем не менее, оказалось, что призывы «из-за бугра» были услышаны и усвоены некоторыми начальствующими лицами РПЦ МП.  Это следует из содержания высказываний последних о советском периоде российской истории, а высказывания эти зачастую превосходят то, что генерируют самые злобные ненавистники Советской цивилизации.

Не следует думать, что нацисты поддерживали исключительно христианскую религию.  В случае необходимости они успешно использовали исламский фактор.  Свидетельства тому можно найти, например, в мемуарах Э. Манштейна, который в 1941 году стоял во главе армии, осуществлявшей захват Крыма.  «Татары сразу же встали на нашу сторону.  Они видели в нас освободителей от большевистского ига, тем более что мы уважали их религиозные обычаи.  Ко мне прибыла татарская депутация, принесшая фрукты и красивые ткани ручной работы для освободителя татар «Адольфа Эфенди».  И далее: «…уважение религиозных обычаев татар с нашей стороны привело к тому, что большинство татарского населения Крыма было настроено весьма дружественно по отношению к нам.  Нам удалось даже сформировать из татар вооружённые роты самообороны, задача которых заключалась в охране селений от нападений,  скрывавшихся в горах партизан» (Э. Манштейн. Утерянные победы)Дополнительные штрихи вносит ещё одна цитата из книги Б.Н. Ковалева: «…в Крыму и на Северном Кавказе оккупанты активно заигрывали с представителями мусульманского духовенства.  Так, в Симферополе было создано при националистическом татарском комитете центральное религиозное управление, которое ведало всеми городскими и сельскими мечетями.

 По всему Крыму была создана сеть религиозных школ.  Руководство ими осуществляло центральное управление.  Кроме этого, в обычных школах было введено преподавание религии.

 Татарские комитеты и управление города Бахчисарай в день рождения Гитлера организовали шествие к могилам погибших немецких солдат для приведения их в порядок и возложения цветов.  Также в день рождения Гитлера бахчисарайское духовенство в ханском дворце организовало большой намаз.  Хатип мечети выступил с проповедью, в которой призвал всех усилить борьбу с большевиками.

В ходе немецкого наступления на Северном Кавказе летом 1942 года представители исламского духовенства этого региона провозгласили Гитлера «великим имамом» Кавказа».

 Да, правда о войне часто оказывается неудобной, ломающей установившиеся стереотипы, и тогда появляется соблазн её скрыть или замолчать.

Ещё один приём сокрытия правды заключается в прямой фальсификации исторических событий или в отрицании того, что такие события вообще имели место.  К разряду действий подобного рода относятся утверждения антисоветчиков о том, что во время войны народ защищал, дескать, свою землю, но не социалистическое государство и не коммунистическую идеологию, и что не было единства между народом и его коммунистическими вождями.

 Всё это -- неправда, а истина заключается в том, что патриотизм народа проявлялся именно как советский патриотизм.  Известно, что в ходе войны в ряды коммунистов вступили более 5 миллионов человек, хотя с точки зрения выживания это был рискованный шаг, так как действовал лозунг «Коммунисты, вперёд!».  Это означало, что коммунисты первыми направлялись на самые трудные и опасные для жизни задания (свыше 3 миллионов коммунистов погибли в боях), но люди знали, на что шли, и потому делали свой осознанный патриотический выбор.  И выбор этот заключался в защите Социалистического Отечества, а не только территории для проживания.

Даже наши противники вынуждены были признать, что русские в этой войне защищали не только свою территорию, но и тот жизненный уклад, который сложился в стране после октября 1917 года.  Такое признание есть, в частности, в мемуарах генерал-полковника танковых войск Г. Гота (командовал 3-ей танковой группой вермахта): «Упорство русского солдата объясняется не только страхом перед комиссаром, оно находит своё обоснование в его мировоззрении.  Для него эта война носит характер отечественной войны.  Он не хочет возвращения царизма, и ведёт борьбу с фашизмом, уничтожающим достижения революции» (Г. Гот.  Танковые операции).

Победить такого сильного и мотивированного врага было бы невозможно, если бы действия руководителей СССР не получали народной поддержки.  Благодаря ей всё, что происходило в стране на фронтах и в тылу, не было казённым, чуждым народу, а было родным, близким и понятным.  Это трудно выразить обычными словами.  Только очень талантливым поэтам удавалось в своих стихах спаять воедино лирику и патриотизм, чтобы появились такие строки:

«И подруга далёкая парню весточку шлёт,

Что любовь её девичья никогда не умрёт;

Всё, что было загадано, в свой исполнится срок;

Не погаснет без времени золотой огонёк.

И просторно и радостно на душе у бойца

От такого хорошего от её письмеца.

И врага ненавистного крепче бьёт паренёк

За Советскую родину, за родной огонек».

(М. Исаковский.  Огонёк,  1942).

 В первый день войны в обращении к народу Правительства СССР впервые прозвучали сталинские слова: «Наше дело правое.  Враг будет разбит.  Победа будет за нами».  В этих пророческих высказываниях фактически выражалась вера в Высшую Справедливость, которая будет на нашей стороне, поскольку нарушены не писанные Вселенские законы и правила, которым должны следовать народы и государства.

Германия нарушила все мирные договорённости и вероломно напала на Советский Союз, за что должна быть наказана, ибо СССР, со своей стороны, делал всё и даже больше, чтобы сохранить мир и не спровоцировать агрессию.  Иными словами, мы должны победить, потому что с нами Правда и Справедливость, мощная позитивная энергия которых придаст советским людям дополнительные силы для того, чтобы вначале выстоять, а затем разгромить врага.  Символично, что на медали «За победу над Германией» были вычеканены слова: «Наше дело правое.  Мы победили».

Запад с недоумением взирает на то, с каким постоянством и размахом в России ежегодно отмечают праздник Победы.  С его точки зрения Россия действует неадекватно, зацикливаясь, де, на событиях отдалённого прошлого, о которых мало кто вспоминает.

Западный мир не хочет или не может понять, что война 1941…45 гг. была самой мощной и злобной атакой на Россию за всю историю её существования с целью уничтожить её государственность и поработить населяющие её народы.  Ценой огромных потерь атака эта была отбита.  Русский мир в очередной раз выстоял в самом тяжёлом и судьбоносном сражении с силами планетарного зла, а это дорогого стоит.  

<

7. Каким Запад видит будущее России

 В последнее время многие граждане РФ с тревогой и озабоченностью наблюдают за ухудшением отношений между Россией и США.  Налицо почти полная потеря взаимопонимания.

 Прежде чем возлагать вину за такое положение дел на какую-либо из сторон, следует просто признать тот факт, что мы и они – в значительной степени разные люди с точки зрения общественного сознания.  Например, граждане России (до этого – СССР) привыкли радоваться победам или крупным достижениям типа полёта в космос Юрия Гагарина, но им и в голову не придёт публично выражать бурный восторг по поводу смерти врага, пусть даже самого ненавистного.

 А что в Америке?  Вспомним, что известия о гибели Саддама Хусейна или Бен Ладена выводили на улицы ликующие народные массы.  Кадры с растерзанным М. Каддафи привели всю нацию в состояние радостного возбуждения.

  Можно безошибочно утверждать, что такое отношение к страданиям и смерти иноплеменников является существенной частью американского национального сознания.  Понимание этого позволяет прояснить некоторые факты, с трудом поддающиеся объяснению.  Например, зачем США понадобилось путём ядерной бомбардировки уничтожать мирных жителей японских городов?  А что их жалеть, если они являлись врагами?!  Сожгли напалмом, убили и покалечили миллионы вьетнамцев…  Было весело!

 Для объяснения своих акций американцы заявляют, что в Японии они реализовали, дескать, стратегию «принуждения к миру».  Разве наличие в этом словосочетании слова «мир» делает оправданными любые варварские, антигуманные действия?!  Для сравнения рассмотрим, как «принуждение к миру» осуществлял Советский Союз.

В планах на 1944 год военно-политическое руководство СССР наметило уже в начале января путём согласованных ударов нескольких фронтов полностью освободить Ленинград от  блокады, после чего приступить к осуществлению комплекса мероприятий, призванных, в конечном итоге, вывести из войны союзницу Германии – Финляндию.

Об одном из таких мероприятий в части действий бомбардировочной авиации рассказывается в мемуарах Главного маршала авиации А.Е. Голованова, который во время войны был командующим Авиации дальнего действия (АДД).

Книга воспоминаний Голованова интересна также тем, что её автор больше, чем любой другой командующий армией или фронтом вынужден был по долгу службы общаться с Верховным Главнокомандующим.  Это объясняется тем, что АДД подчинялась непосредственно Сталину, который лично ставил боевые задачи Голованову.

 К огромному огорчению автора воспоминаний содержание его книги не понравилось из-за «восхваления Сталина» идеологам из ЦК КПСС, которые запретили её публикацию.  Книга увидела свет только спустя много лет после смерти А.Е. Голованова, который скончался в 1975 году.

 Начав разговор с Головановым на финляндскую тему, Сталин, прежде всего, поинтересовался его знаниями истории Финляндии.  «Услышав, что во время советско-финляндского конфликта мной прочитано достаточное количество литературы как о самой Финляндии, так и её присоединении к России, Сталин остановился на этом конфликте и дал высокую оценку как финскому солдату, так и народу Финляндии.  Он отметил его трудолюбие, стойкость, патриотизм, но в то же время сказал, что огромная пропасть лежит между чаяниями и надеждами народа Финляндии и целями и стремлениями профашистского правительства, которое ввергло государство в войну и заставляет расплачиваться за это свой же народ.

 Из разговора было ясно, что, с одной стороны, Сталин питает уважение к финскому народу, однако ему, как Верховному Главнокомандующему, нужно принять то или иное решение для того, чтобы ликвидировать угрозу на северном крыле советско-германского фронта.

 Было очевидно, что массированные удары авиации повлекут за собой огромные жертвы и так немногочисленного народа, который должен рассчитываться за проводимую его правительством политику.  Зная Сталина уже не первый год, я видел, что он колеблется в принятии окончательного решения. 

 Перед отъездом я получил указание Сталина, чтобы одновременно с поддержкой наступательных действий войск Ленинградского фронта были проведены все необходимые мероприятия по подготовке ударов по военно-промышленным объектам Финляндии с таким расчётом, чтобы выполнение этой задачи началось в считанные часы после получения приказа.

 Удар наносить по порту Хельсинки, железнодорожному узлу и военным объектам, расположенным в предместьях города.  От массированного удара собственно по городу воздержаться» (Голованов А.Е. Дальняя бомбардировочная…).

 В конце января 1944 года советские войска добились полного освобождения Ленинграда от блокады и продолжили наступление.

«6 февраля позвонил Верховный, и я получил условленный пароль на боевые действия по указанным мне, как помнит читатель, объектам в районе Хельсинки и его предместий.  В ночь на 7 февраля такой удар был нанесён. 

 Вскоре после этого один из видных промышленников Швеции обратился к нашему посланнику в Стокгольме А.М. Коллонтай и сообщил ей, что представитель правительства Финляндии господин Паасикиви имеет поручение выяснить условия выхода его страны из войны, а также – согласно ли наше правительство иметь дело с теперешним правительством Финляндии и вести с ним переговоры.

 16 февраля состоялась неофициальная встреча Ю.К. Паасикиви с А.М. Коллонтай.  В тот же день мной было получено указание Сталина повторить налёт на Хельсинки, что и было выполнено.

При повторной встрече Паасикиви получил от Коллонтай наши условия перемирия с Финляндией.

 В ночь на 27 февраля был нанесён ещё один удар по району Хельсинки.  Если бы масса самолётов, принимавших участие в этом налёте, нанесла удар собственно по Хельсинки, то можно сказать, что город прекратил бы своё существование.  Вскоре мной было получено указание Сталина – боевую деятельность АДД на территории Финляндии  прекратить.  Так было положено начало переговорам о выходе Финляндии из войны».

 Отдавая приказ о прекращении налётов на Финляндию, Сталин, скорее всего, исходил из следующих соображений.  Во-первых, правящим кругам соседней страны необходимо было дать время на обдумывание мирных предложений СССР.  Во-вторых, военно-политическая ситуация в недалёком будущем в ещё большей степени покажет скорый и неминуемый крах нацистской Германии, что подтолкнёт финнов к принятию правильного решения.  В-третьих, действия Советского Союза уже получили поддержку некоторых влиятельных деловых людей в Швеции, которые станут оказывать давление на правительство Финляндии, побуждая его выйти из состояния войны против СССР.

 Последнее объясняется тем, что наиболее доходные отрасли финляндской экономики находились под контролем шведского капитала, и промышленники этой страны были кровно заинтересованы в том, чтобы принадлежащие им предприятия не подверглись разрушению.

 Оттягивать время на принятие важных решений Финляндия больше не могла после того, как войска Ленинградского (комфронтом Л.А. Говоров) и Карельского (комфронтом К.А. Мерецков) фронтов с боями вышли к довоенной советско-финской границе.

Дальнейшие шаги были предсказуемыми: либо правительство Финляндии подпишет перемирие с Советским Союзом и затем само наведёт порядок в собственном доме, либо страну ожидает сокрушительное поражение с последующей оккупацией.

 Обновлённое правительство Финляндии сделало выбор в пользу первого варианта, и 19 сентября 1944 года перемирие было подписано.  Почти одновременно было объявлено состояние войны с Германией, и немцам предложили добровольно покинуть пределы Финляндии.

 Гитлеровцам это очень не понравилось, и в отместку они стали разрушать и уничтожать объекты инфраструктуры и жизнеобеспечения страны.  Это, в свою очередь, весьма разгневало финнов, которые с оружием в руках стали изгонять бывших союзников.

В конечном итоге, благодаря умелому сочетанию силового воздействия и усилий дипломатов удалось избежать отчуждения и враждебности во взаимоотношениях между советским и финским народами.  Более того, во все послевоенные годы СССР и Финляндия являли собой пример мирного сосуществования государств с различными социально-экономическими системами в духе добрососедства и взаимного уважения.

 Однако вернёмся к нашим, точнее, американским баранам.  За последние десятилетия стало особенно заметно, что Америка по всему миру ищет врагов, чтобы обрушить на них всю мощь своего оружия.  Больше убитых – больше поводов для ликования.  Так они живут.  Если хоть где-нибудь в мире не убивают врагов Америки, жизнь в стране становится скучной и однообразной.  Одолевает апатия, возрастает количество самоубийств.  Это – как отсутствие «дозы» для наркомана.

 Правители США всю эту социопсихологию прекрасно понимают и потому пребывают в постоянном поиске врагов.  Наказывать врагов по всему миру – важная составляющая американского образа жизни.  У них это называется «продвижением демократии и заботой о правах человека».

После выбора очередной жертвы в СМИ развёртывается массированная пропагандистская компания, и население в радостном нетерпении ожидает, когда же враги Америки понесут заслуженное наказание.  Горе тем руководителям страны, которые по каким-либо причинам позволяют намеченной жертве «сойти с крючка».  Несбывшиеся ожидания разочарованного населения обрушивают рейтинги таких руководителей, делая их политическую будущность бесперспективной.

 Сегодня высокопоставленные военные и политические деятели США прямо указывают на Россию, как на своего главного врага.  Соответствующая пропагандистская работа проводится в СМИ.  Что предпринимать в этих условиях России?  Ответ: продолжать то, что уже делается в сфере обороны, ибо США не готовы вести войну на своей территории и опасаются ответного уничтожающего удара.

 В целом, если в 90-х годах на Западе по отношении к России преобладало снисходительно-благодушное настроение, вызванное экономической слабостью и политической нестабильностью страны, то в последующие годы ситуация изменилась.  Постепенное осознание Россией внутренних и внешних угроз своему суверенитету и национальной безопасности вместе с принятием адекватных мер противодействия этим угрозам стали неприятной неожиданностью для Запада.  Россию вновь перевели в разряд основных  геополитических соперников, или противников.  Как и прежде зазвучали лозунги: «Наказать Россию!», «Изолировать Россию!».

Отношение интегрального Запада к России было наглядно продемонстрировано незадолго до начала торжеств, посвящённых празднованию 70-летия Победы.  Тогда руководители РФ и простые граждане были поставлены перед весьма удручающим фактом: лидеры большинства западных государств и их граждане категорически не желают признавать решающую роль Вооружённых сил СССР и их командования в деле победы над нацистской Германией и её союзниками.  Более того, преобладает убеждение, что Советский Союз принёс, де, народам Восточной Европы не освобождение, а новое закабаление в форме тоталитарных коммунистических режимов.

 Убеждать кого-либо в обратном бесполезно: общественное мнение Западного мира давно и надёжно оказалось сформированным в этом направлении под влиянием антисоветской и антироссийской пропаганды.

 Может быть, кому-то принесёт удовлетворение и даже радость тот факт, что ответственных за такое положение дел следует искать, прежде всего, не где-то «за бугром», а на территории бывшего СССР и новой России.

А начиналось всё с Хрущёва и его фальшивок о Сталине.  Подробнее эта тема раскрыта в статье автора под названием «Что нам делать с Генералиссимусом Победы?» (на сайте www. kalininga.ru, раздел Военная история), написанной к 65-летию Победы.

Ненавистники Советской цивилизации типа А. Солженицына изображали и изображают СССР, как царство иррационального страха и бессмысленных репрессий против ни в чём не повинных людей.  Манипулируя статистическими данными переписи населения в СССР, Солженицын и его последователи делают умопомрачительные выводы о десятках миллионов невинных жертв сталинских репрессий.

Вспоминается мой разговор с человеком, который рассуждал о «миллионах невинно убиенных» в СССР.  Я стал задавать ему вопросы, и в результате получился такой диалог:

-- Как по Вашему, в Советском Союзе были люди, недовольные существующим общественным строем?

 -- Конечно были, многие миллионы граждан.

-- Считаете ли Вы, что среди этих миллионов могли быть те, которые ненавидели Советскую власть и действительно были её врагами?

-- Само собой разумеется, поскольку власть эта стальным катком прошлась по огромному множеству человеческих судеб.

-- Как же тогда Вы объясните тот факт, что, по Вашему убеждению, в сети госбезопасности попадали сплошь невиновные люди («невинно убиенные»)?  Очень странная селекция.  А что стало с настоящими врагами?  Получается, что они, почему то продолжали оставаться безнаказанными! 

 Ответом было долгое молчание.

 В перестроечный период в СССР, а затем и в постсоветской России открылись все шлюзы для информационных потоков.  Хотя по факту Советский Союз был страной творческого созидания, народной инициативы и социального оптимизма, фальсификаторы истории привыкли изображать жизнь в СССР в самых мрачных красках.  Как правило, каждый такой фальсификатор выбирал один или несколько объектов нападения.  Редко, как в случае с А. Солженицыным, атаки проводились по всему фронту, но и здесь можно выделить предпочтительные направления.  У Солженицына, например, это — Беломорско- Балтийский канал имени Сталина (ББК).

 По мнению Солженицына, ББК -- во всех отношениях никчемное сооружение, задуманное Сталиным только для того, чтобы «трудоустроить» тысячи заключённых.  Лично осмотрев в 1966 году некоторые участки канала и отметив его низкую хозяйственную активность, Солженицын делает обобщающий вывод о бесполезности канала с самого момента окончания его строительства в 1933 году.

 Оставим этот вывод на совести Солженицына, хотя он мог бы ознакомиться с вышедшей в 1960 году книгой адмирала Головко под названием «Вместе с флотом».  Автор этой книги во время войны был командующим Северного флота, и его воспоминания, которые он закончил за два года до своей смерти, проясняют роль ББК.

 Дело в том, что, следуя дореволюционным традициям, советские военачальники, ответственные за обороноспособность страны, основное внимание уделяли Балтийскому, Черноморскому и Тихоокеанскому флотам.  Однако незадолго до начала ВОВ политическое руководство страны приняло решение о создании вместо маломощной флотилии полноценного Северного флота (СФ) с целью защиты северных рубежей СССР.  Нужно было срочно обезопасить это важное стратегическое направление ввиду надвигавшейся военной угрозы.

 Трудность заключалась в том, что к этому времени нацистская Германия взяла под свой контроль и фактически закрыла все водные пути, ведущие из Балтийского моря в море Северное.  И тогда, как пишет адмирал Головко, «ядро флота составили корабли, проведённые из Кронштадта по Беломорско – Балтийскому каналу».

 Эсминцы, подводные лодки, корабли береговой охраны, а всего сотни боевых и вспомогательных судов вместе с экипажами прошли через ББК.  Затем потребовались сверхнапряжённые усилия, чтобы за короткий срок привести молодой СФ в состояние боеготовности, и эта задача была решена.

 В планы гитлеровской Германии входил быстрый захват Мурманска и Архангельска, а затем продвижение на юг в сторону Москвы, чтобы взять в кольцо столицу СССР и решить исход войны в свою пользу.  Получается, что ББК спас страну, поскольку СФ закрыл от нацистов русское Заполярье и, в особенности, Мурманск – единственный на севере незамерзающий порт, имеющий выход в открытый океан и связанный посредством железной дороги со всей страной.  Читатель, конечно, помнит, что именно мурманский порт принимал значительную часть грузопоставок союзников.

В наше время ББК, не потеряв своего военно-стратегического значения, является надёжной транспортной магистралью, связывающей через Севморпуть промышленный Северо-Запад с Европейским Севером, Сибирью и Дальним Востоком.  В перспективе роль ББК многократно возрастёт вместе с началом интенсивного освоения российского континентального шельфа.  Так что современники должны с чувством благодарности вспоминать тех, кто задумал, спроектировал и построил ББК.  Что касается Солженицына, то правы те, которые полагают, что в его сочинениях много эмоций и много ненависти к Советской цивилизации, но ничтожно мало исторической правды.

 Действия фальсификаторов истории выглядят особенно кощунственно, когда речь заходит о святом – о Великой Отечественной войне советского народа с немецко-фашистскими захватчиками.  В СССР попытки наглой фальсификации истории ВОВ всё-таки пресекались.  Кинозрители со стажем помнят, что в фильмах на военную тематику всегда указывались фамилии военных консультантов, работавших вместе с создателями фильмов.  Автор этой статьи, например, часто встречал в титрах фамилию генерала Осликовского.  Ясно, что военные консультанты не пропускали на экран всякую туфту.

 В новой России военных консультантов не привлекают.  Создатели фильмов действуют по собственному разумению, в результате чего появляются такие стопроцентные фальшивки, как телесериал «Штрафбат».

 Надо ли говорить о том, что антироссийские силы за рубежом пропускают на свои экраны и книжные полки только такие творения, которые работают на западную пропаганду.  Зато нас призывают гордиться тем, что в России нет цензуры и гарантирована свобода творчества.

 Из этого следует, что нелогично и несправедливо перекладывать исключительно на Запад вину за грубое искажение советской и российской истории.  Вначале следует навести порядок в собственном доме.  Речь идёт о том, чтобы продумать и принять такие меры, которые сделали бы рискованной с правовой точки зрения и финансово убыточной всякую попытку умышленной (или по недомыслию) фальсификации нашей истории.

 Слышу возражения тех, кто полагает, что процесс зашёл слишком далеко и потому поздно и бесполезно заниматься этим делом.  Конечно, можно рассуждать таким образом и оставить всё, как есть, но тогда следует быть готовым к реализации следующего сценария, заготовленного для России и уже приведённого в действие.

К настоящему времени стараниями фальсификаторов всех мастей удалось убедить значительную часть населения России в том, что во главе СССР много лет стоял диктатор Сталин, подобно Гитлеру осуществлявший свои преступные планы.  Разница между ними заключалась якобы лишь в том, что тоталитаризм Гитлера прикрывался идеологией национал-социализма, а тоталитаризм Сталина использовал для тех же целей коммунистическую идеологию.

Тем не менее, в рамках этой парадигмы признаётся, что большинство населения почему-то верило Сталину и стремилось реализовать его планы и начинания.  Остальные сидели в тюрьмах и лагерях или выполняли свои обязанности как бы механически из-за страха перед возможными репрессиями.

Если этот первичный тезис удастся внедрить в сознание большинства россиян, то далее последует такая цепочка продолжений.  Во-первых, всё настойчивей будут предприниматься попытки убедить тех граждан РФ, которые разделяют первичный тезис, что диктатор Сталин не мог по определению нести мир и свободу народам Восточной Европы.  Логично, де, что порабощенные народы откликнулись на призывы западных  демократий и стали оказывать сопротивление носителям комидеологии.

Во-вторых, утверждается, что Вторая мировая война не закончилась в 1945 году.  Борьба западных демократий против коммунистического тоталитаризма продолжалась затем в форме холодной войны и закончилась в 1991 году их победой и крахом коммунистической сверхдержавы – СССР.Р.

Отсюда следует вывод, что Советский Союз и его правопреемница Россия больше не имеют прав выступать в роли державы-победительницы во Второй мировой войне, так как право это принадлежит, де, исключительно западным демократиям.

Западное сообщество настолько уверовало в последний тезис, что наиболее откровенные их деятели прямо в глаза заявляют официальным представителям России: «Что вы о себе думаете?  Вы же – проигравшие и потому ведите себя соответственно».

Но это ещё не всё, поскольку главное продолжение следует.  В-третьих, по западным планам в недалёком будущем к власти в России придёт (не обязательно путём свободного выбора большинства россиян) «демократическое» правительство, и оно вынуждено будет покаяться и признать вину прошлых поколений и их правителей.  Затем правительство это под внешним управлением стран западных демократий займётся пересмотром итогов Второй мировой войны, в частности, Ялтинских и Потсдамских соглашений 1945 года, чтобы «по справедливости» удовлетворить претензии стран, народов и частных лиц, пострадавших от «преступного сталинского режима».

В это же самое время некоторые субъекты РФ выступят с заявлениями о том, что их народы сами являются пострадавшими от репрессий и потому следует предусмотреть для них компенсацию за прошлые страдания. 

 Западные демократии с пониманием и сочувствием отнесутся к заявлениям подобного рода.  Разделение и противопоставление человеческих сообществ – излюбленный приём западных государств для достижения и утверждения своего господства.  Они охотно займутся вычленением и пострадавших, и непричастных, и за всё ответственных.  Так будет положено начало полной дезинтеграции Российской федерации.

 «Пятая колонна» внутри России всячески способствует реализации западных планов.  Для этого россиян настойчиво приучают называть белое – чёрным, а черное – белым.  Расчёт на то, что после многократного повторения произойдёт инверсия восприятия и оценок исторических событий, и граждане станут равнодушно или негативно относиться к деяниям и заветам своих отцов и дедов, их надеждам и устремлениям.

Впрочем, есть надежда, что этого не произойдёт.  Противодействие далеко идущим планам Запада не ослабевает.  Всё больше активных граждан РФ подключается к процессу очищения исторического дерева народной жизни от ядовитых плодов деятельности фальсификаторов истории.  Люди из разных социальных слоёв и общественных групп думают и рассуждают так: «Мы – не проигравшие.  Мы – наследники того поколения победителей, которое вначале выстояло в тяжелейшей схватке со смертельным врагом, а затем разбило его, триумфально закончив войну в столице государства-агрессора».

Такие убеждения, овладев массами, станут гарантией того, что планы Западного мира относительно России никогда не воплотятся в жизнь.

Калинин Геннадий Александрович